Иду по знакомой дорожке павел кадочников

Иду по знакомой дорожке павел кадочников смотреть онлайн видео от bogdanov в хорошем качестве.

БУНЧИКОВ Владимир & НЕЧАЕВ Владимир - В путь-дорожку дальнюю [ ] .. КАДОЧНИКОВ Павел - Иду по знакомой дорожке. Но стоило только подумать о том, почему я так твердо уверен, что иду именно той . Мы долго бродили по неубранным аллеям и заросшим дорожкам, Немая лента Пудовкина, где главную роль играла Барановская, а Павла .. еще в цветное, рядом с такими китами, как Андреев , Лукьянов, Кадочников!. Павел Кадочников - Иду по знакомой дорожке | Tекст песни, слова, перевод песни, lyrics, Иду по знакомой дорожке.

Но эта взрослая встреча с рассказом Михаила Михайловича случилась уже после войны, а там, в Бугульме, я и подумать не мог, что когда-то вспомню ту ночную сказку.

иду по знакомой дорожке павел кадочников

Уж слишком всё переменилось с тех пор, как мы уехали из Москвы. Нас перевели в Казань, потом промерзшей теплушкой мы добирались в Свердловск, в Уфу и, наконец, Бугульма. Летом Петин отец Евгений Петров погиб на фронте Теперь вместе со взрослыми после окончания спектакля я возвращался по пустым завьюженным улицам, когда одноэтажный керосиновый городок уже спал.

Несмотря на поздний час, мы с мамой пили чай, а потом в холодных сенях я тайно курил махорку, тайно, но с достоинством. Ведь кроме какой-то зарплаты ученика я уже получал продуктовую карточку служащего и иногда даже выступал с чтением стихов в шефских концертах. В нашей труппе наиболее близким мне по возрасту был молодой актер Толя Ротенштейн. Я таскался за ним хвостом и при всяком удобном случае давал ему дружеские советы.

иду по знакомой дорожке павел кадочников

Он терпел и как мог поддерживал во мне всякие начинания, тем более что во время спектаклей я верно служил сцене и. Толины роли, его успех и самостоятельность были предметом моей тайной зависти, к его работам я относился особенно ревностно и внимательно. В одном из сатирических скетчей Толя играл пьяного немца, которого партизаны захватили ночью врасплох. Самое смешное было в финале, когда немец мечется в темноте, отыскивая выход.

На сцене из этой пантомимы получался целый номер, вызывавший аплодисменты, а в госпиталях, на дневных представлениях, многое терялось. Площадка всегда маленькая, вместо лавки — два стула, окон, дверей нет, и все выходит как-то куце, скомканно. Ну и прием у зрителей, конечно, хуже. И хотя я выходил в партизанах лишь под занавес, но успех нашего номера очень волновал.

Что только я не таскал с собой на эти концерты, чтобы спасти успех: Но однажды, во время представления, меня вдруг осенило! Режиссерское прозрение выхватило из памяти штанину! Я вспомнил сказку Зощенко — и долгожданное решение было найдено! Толя согласился попробовать осуществить мой великий замысел. На следующем концерте, где-то в столовой у раздаточного окна, на тех же двух стульях мы снова играли скетч.

Но теперь немец сует спросонья две ноги в одну штанину, сует, теряет равновесие, прыгает — и пошло.

иду по знакомой дорожке павел кадочников

Хохочут раненые, хохочут сестры, а Толя окрылен, он уже сует во вторую штанину руку, но вдруг отдергивает ее, вроде там мышь. И кажется, все можно, все к месту, все в радость. За эти секунды перед выходом в бессловесной роли партизана там в столовой я вкусил всю сладость режиссерского ремесла.

Я лопался от гордости за свою первую и, наверное, самую радостную в жизни режиссерскую постановку. Как теперь все это объяснить, если хоть на мгновение отвлечься от времени Сто раз забыл бы я нашу наивную клоунаду и ничего даже близкого той сценической радости не испытал бы, случись это не там и не тогда, потому что все охватившие нас, исполнителей, чувства, все значение удачи, вся сила успеха были заключены в том, что, распахнув души, в тесной столовой смеялись искалеченные, но не сломленные солдаты России, смеялись над врагом, который в тот день был сильнее, богаче и счастливее, чем они, смеялись и до звона в окнах хлопали нам, полуголодным эвакуированным мальчишкам, у которых не было ни имени, ни умения, ни приличных костюмов, ничего, кроме святого желания хоть как-то послужить им в этот тяжелый час.

Когда в году мы вернулись в Москву и я встретился с дворовыми приятелями, первое, что бросилось в глаза, были те разительные перемены, которые произошли в каждом из нас за эти годы.

иду по знакомой дорожке павел кадочников

Мы вроде заново знакомились. Толстый, по кличке Буржуй, стал худой и длинный, как прут; всегда нарядный и вымытый парнишка превратился в нечесаного ободранного хулигана. Себя так не увидишь, но я, конечно, тоже стал совсем. Из довоенных вещей я вырос, а что-то продали в первую же зиму. Теперь на мне была шинель, солдатские ботинки и флотские брюки, в кармане которых уже всегда водились папироски-гвоздики.

  • Павел Кадочников
  • Иду по знакомой дорожке павел кадочников
  • Павел Кадочников

Мы съехались другими, и нам предстояло приспособиться друг к другу и к той новой, неведомой жизни, которая наконец-то начиналась дома Наша школа, что и сейчас стоит напротив Третьяковской галереи, — только теперь она служит для всяких одаренных детей — была повреждена бомбой. Правое крыло ее откололось и рухнуло как раз по то место, где находился учительский стол, а внутренняя стена с черными классными досками осталась.

До войны мы учились во втором этаже, и потому наша доска еще долго висела, глядя прямо на улицу. Зимой снег украшал ее раму, а в теплое время дожди придавали черной поверхности скользкий лаковый блеск С тем детством было покончено, а на другое уже не оставалось времени. Дядя с нашего двора Удивительно, но ни спектакли, которые я по множеству раз смотрел на сцене Художественного театра, ни фильмы, в которых снимался Ливанов, ни общение с ним на репетициях, ни закулисные разговоры не заслонили в моей памяти первого впечатления, которое он произвел на всю нашу мальчишескую компанию.

Яркое, неожиданное, дерзкое, это первое явление Ливанова осталось в сознании вместе с обрывками ребяческих игр как потрясение, как открытие, навсегда соединившееся и с ним самим и с его созданиями. Мне было четыре или пять лет от роду. Вместе с родителями я жил в маленькой темной комнатушке в доме, крыльцо которого выходило прямо во внутренний двор МХАТа. Сидя на ступеньках нашего жилища, сквозь огромные ворота в задней стене театра я мог видеть, как на сцене меняют декорации.

Летом станки выносили на площадку под открытым небом, и тогда все эти сценические чудовища оказывались точно против наших дверей. В погожие дни актеры всех рангов проводили здесь свое свободное время. Многие из них забегали к нам в комнату выпить в перерыве чашку чая или поболтать. В числе других у нас, конечно, бывал и Ливанов.

Но все они составляли другой, взрослый мир, и я никогда бы не смог выделить в памяти именно его, если бы не история с печкой. В те времена многие московские дома обогревались такими печами, так что само по себе это сооружение не представляло никакой диковины. За углом печки стояла моя кровать. Вечером, когда собирались взрослые, меня еще отгораживали маленькой ширмой, и тогда получался уютный полутемный закуток, в котором я был всемогущим властелином.

В одно прекрасное утро я мимоходом взглянул на печку и остолбенел. Несколько квадратиков ее передней стенки превратились в забавные яркие картинки. Это было тем более поразительно для детского воображения, что мне и моим приятелям постоянно попадало за испачканные разными способами изразцы. Рисунки чудесным образом преобразили комнату. Серьезная настоящая печка как-то сразу превратилась в игрушечную, обрела иной смысл и назначение.

То, что накануне вечером, в собрании взрослых, было веселой ливановской шуткой, стало для меня и для всех моих друзей событием незабываемым, из ряда вон выходящим.

Однако тем дело не кончилось — главный удар Ливанова был впереди. Через несколько часов, когда я уже собрал всех ребят двора на вернисаж, в комнате неожиданно появился огромный дядька с красками и кистями в руках. Сомнений не могло быть, и мы разом, не переглядываясь, поняли, что это — Он. А Он, мгновенно угадав свою роль и значение всего происходящего, тут же, не нарушив гробового молчания, мазанул яркой краской по чистой глазурованной поверхности.

На наших глазах белая плоскость печки стала превращаться в веселую цветную галерею.

КАДОЧНИКОВ Павел - минусовка, фонограмма слушать онлайн mp3 и скачать бесплатно, слова песни

Захлебываясь от радости, мы наперебой подсказывали темы, а Он, уже стоя на коленях и, кажется, ликуя не меньше нашего, с упоением заполнял изразцы новыми и новыми рисунками. С того дня нашу печку перестали мыть, и даже взрослые заходили специально, как в музей, посмотреть на. Вот и вся история. Теперь несколько слов, которые я могу прибавить к этому сегодня, скатившись на пятьдесят ступенек вниз от тех прекрасных лет.

Мне кажется, что в том первом бессловесном явлении Ливанова, как в фантастической пантомиме, по-своему было обозначено всё, чем он всегда отличался и как артист и как человек. Тот же открытый, озорной темперамент, заложенный в самой натуре, артистизм, неожиданность проявления и детская, ничем и ничуть не прикрытая радость творчества, это особое упоение самим процессом создания, что бы он ни делал — готовил роль, рисовал, режиссировал или просто разыгрывал приятеля.

Внутреннее ощущение приподнятости, вдохновения, значительности каждого момента творчества пронизывает все лучшие роли, сцены, кадры Ливанова. Именно это незримо роднит, казалось бы, совсем несовместимые вещи — трагическую напряженность, замкнутость Соленого и открытую неудержимо бьющую энергию Ноздрева, смерть Егора Булычева и удаль революционного матроса Кажется, ну как далеко должны расходиться концы этих противоположных ролей, но они связывались и многие годы благополучно существовали в одном живом даровании Бориса Ливанова.

Иду по знакомой дорожке павел кадочников

И начни я снова от печки или от любого сыгранного им эпизода, при всей несхожести все будет ярко окрашено и как-то особенно надежно обеспечено его неповторимой, насквозь артистической натурой. Апельсин На всю жизнь запомнил я то необъяснимое чувство восторга и страха одновременно, которое охватило все мое существо, когда раскрылся апельсин Так уж вышло, что все первые, самые яркие и верные впечатления о театре мне подарили эти полные лишений и горя военные годы Именно там, в Бугульме, мне посчастливилось впервые присутствовать при рождении настоящего театра и с первого дня прикасаться своими руками ко всему, что было связано с этим делом.

Даже первое собрание труппы, состоявшей из эвакуированных, как и моя мать, артистов, происходило в нашей комнатушке. В керосиновой лампе без стекла, подрагивая и коптя, горел фитилек Все говорили сдавленными голосами, так как мои братья и хозяева уже спали.

Мать и профессор Бекман-Щербина сидели на табуретках, остальные, точно по жердочкам, расселись по краям наших кроватей. Я уснул, не подозревая, что в ту ночь среди актеров решалась и моя судьба Вскоре под руководством заведующего постановочной частью, соединявшего в своем единственном лице всех необходимых сцене людей, я сколачивал первые декорации, состоящие из ширм, обтянутых мешками с мясокомбината.

В день первого представления я топил печи в зрительном зале, расставлял лавки, заправлял керосином лампы и давал первый звонок, изо всех сил тряся обеими руками ржавый колокольчик.

Быстро и совсем незаметно для меня это случайное собрание голодных людей превратилось в самый настоящий театр. Ай как я любил эти дневные представления, эту публику. Нигде и никогда потом я не чувствовал себя таким взрослым и нужным человеком, как тогда, когда, проходя через набитое ребятами фойе, я хозяйским жестом отворял служебную дверцу кулис и скрывался, именно скрывался за ней, ощущая всей кожей спины горящие завистливые взоры своих сверстников.

Мать долгое время не выпускала меня на сцену даже в качестве статиста. Я был рабочим, бутафором, декоратором и всем, чем придется, но за кулисами Моими партнерами всегда оставались только деревяшки да холсты. При этом она должна была выходить из разрубленного апельсина Огромный фанерный апельсин стоял в глубине у задней кулисы, за ним, скорчившись, пряталась актриса, а в момент открытия кто-то должен был перехватить распахнутые половинки, иначе ни выпустить героиню, ни удержать эту штуку от падения было невозможно.

На репетициях я приспособился, лежа на сцене, просовывать руки под задником так, что, ухватившись за рейки, мог точно открыть и держать апельсин, оставаясь невидимым. В нашем театре это был первый настоящий детский спектакль. Впервые зал до отказа заполнили ребята. Началась картина с апельсином. Я занял свое место за задником.

Теперь, прижавшись щекой к полу, одним глазом я мог подсматривать снизу за тем, что происходит на сцене Видны только ноги артистов да черный провал зрительного зала Десятки раз на репетиции я точно так смотрел из-под задника, спокойно дожидаясь своей реплики, а тут, как только я увидел зал, меня вдруг охватило страшное волнение Я почувствовал, что темнота — это люди, лица и глаза, все до единого обращенные в мою сторону.

Они не знают, что апельсин — это я, для них меня нет, есть только этот рыжий шар, от которого все они ждут чего-то невероятного, и совершить это должен и могу только. Когда много лет спустя я впервые услыхал строки Пастернака: За время репетиций я невольно выучил наизусть весь текст этой картины и запомнил все мельчайшие подробности любой мизансцены.

На спектакле вроде бы ничего и не изменилось, но каждая произнесенная актерами реплика вдруг приобрела для меня совершенно иное значение. Я как будто сам говорил эти слова и проигрывал все, что надлежало переживать исполнителям. Казалось, что теперь на сцене все происходит взаправду, и я, хотя и знаю наперед ход событий, почему-то всем существом стремлюсь помочь героям. Но вот последний шанс, последнее усилие, теперь нужно только разрубить апельсин Через щелку я вижу, как ноги принца повернулись в мою сторону.

Я вцепился в деревянные рейки мокрыми от напряжения руками. От страха я совершенно забыл, что кроме меня и деревяшки еще есть актриса, которая, согнувшись в три погибели точно так же, как я, прячется от публики. Герой медленно приближается к апельсину. Казалось, что пальцами я ощущаю поток внимания, который уперся и давит в мой фанерный щит. Секунду-две в зале тишина — и вдруг овация Я понимаю, что это аплодисменты и визг по случаю появления героини, я понимаю, что все уже случилось и роль моя кончена, но чувства живут отдельно, и сердце прыгает, и я задыхаюсь от радости, потому что я сопричастен случившемуся.

Все мое существо, все мои нервы, вопреки рассудку, жадно ловят этот ликующий треск зала, все без остатка отдавая мне одному. И кажется, без меня она бы и никогда не была освобождена и не было бы всего, что случилось. Это и были те первые аплодисменты, которые в душе я и сегодня считаю своими.

Учился я плохо, все никак не мог после эвакуации догнать своих товарищей и потому в школу ходил через силу и радовался всякой возможности пропустить занятия.

Однажды в коридорах нашей школы появились странные люди. Странные потому, что они никак не были похожи ни на родителей, ни на учителей и внимание их было направлено не туда, куда смотрят обычно всякие комиссии, посещающие школы. Этих посетителей приводили в классы во время уроков и быстро и таинственно уводили в коридор Тем не менее к концу занятий вся школа загудела.

Таинственные посетители оказались посланцами кино! Они выбирают ребят для съемок!

иду по знакомой дорожке

Ружена Сикора - Знакомые Вера Красовицкая - На крылечке Евгений Кибкало - Всё выше Леонид Утесов - У самовара я и моя Маша Людмила Гурченко, сёстры Шмелёвы - Пять минут Анатолий Александрович - Под окном черёмуха колышется Владимир Отделенов и Евгений Кибкало - К дальним планетам Галина Бовина и Владислав Лынковский - Быть не может Лариса Голубкина - Мы только знакомы Майя Кристалинская - Город спит Братья Франконисы - Там, где высокий клён Владимир Макаров - Любовь шагает по Земле Владимир Нечаев - Если б гармошка умела Иван Скобцов - Мимо сада городского Ружена Сикора - Живёт на свете песенка Виктория Иванова - Лучше нету того цвету Владимир Нечаев - Всегда ты хороша Кола Бельды - Солнце в ресницах Лев Лещенко - Товарищ Владимир Нечаев - Колокольчики звенят Владимир Нечаев - На улице Заречной Галина Бовина и Владислав Лынковский - Телефон Леонид Кострица - Вечерняя песня Леонид Утесов - Бомбардировщики Георг Отс - Бухенвальдский набат Евгений Кибкало - Комсомольцы-беспокойный сердца Олег Анофриев - Мечта геолога Павел Рудаков и Вениамин Нечаев - Мишка Пётр Лещенко - Чубчик Александра Коваленко - Улетают журавли Валентина Дворянинова и Вадим Мулерман - Вальс на асфальте Валерий Никитенко - Хорошо Гертруда Юхина - Встречу тебя Ирина Масленникова - Травушка-муравушка Виталий Власов - Если б гармошка умела Владимир Бунчиков, Владимир Нечаев - Песня друзей Георгий Виноградов - Расцвела сирень-черемуха в саду Дмитрий Ромашков - А в Подмосковье Татьяна Семёнова - Журавлиная песня Владимир Захаров и Вера Красовицкая - Песня о счастье Владимир Макаров - Песенка неженатого парня Глеб Романов - Почему Евгений Кибкало и Нина Поставничева - Звёздная ночь Пётр Лещенко - Дуня Блины Нечаев - Давно мы дома не были Виктор Селиванов - Для чего мы служим, парни Владимир Бунчиков и Владимир Нечаев - Вечер на рейде Владимир Макаров - Мне б только знать Владимир Нечаев - Полюбил я неудачно Борис Чирков - Крутится, вертится Виталий Доронин - Куплеты Курочкина Владимир Нечаев - Сирень-черемуха Зоя Фёдорова - Наша бабушка Варвара Леонид Утесов - Марш весёлых ребят Вокальный октет пу А.

Шилова - Песня о Сталинграде Иван Шмелёв - Казаки в Берлине Квинтет Балашова - Гренада Николай Гришанов и Иван Шашков - На селе горят огни Эдуард Хиль - Вы разрешите с Вами познакомиться Александра Коваленко - Прощальная песенка Борис Чирков - Любо, братцы, любо Вероника Круглова - Город спит Владимир Трошин - Учитель Кола Бельды - Мой Нарьян-Мар Владимир Бунчиков - Прощайте, скалистые горы Галина Бовина и Владислав Лынковский - Пусть завтра Герман Орлов - Ведь мы же с тобой Ленинградцы Клавдия Шульженко - Давай закурим Лев Полосин и Борис Кузнецов - Орлята учатся летать Валентина Левко - Орлёнок Валерий Никитенко - Одиннадцатый печальный маршрут Владимир Макаров - Буфер бьётся пятаком зеленым Михайлов - Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат Алексей Покровский - Выткался на озере Владимир Бунчиков - Школьный вальс Георгий Абрамов - Вспомним походы Иван Санин и Яков Фельдцер - Ай, да парень Марк Бернес - С добрым утром!

Владимир Макаров - Наш дом на земле Евгений Кибкало - Спортивный марш Леонид Утесов - Московские окна Пётр Лещенко - Сердце Эльмира Жерздева - Я влюблена в одни глаза Виктор Селиванов и Людмила Симонова - Мы на старте больших побед Леонид Утесов - Дунайские волны Леонид Утесов - Песенка военных корреспондентов Нина Поставничева, Матвей Матвеев - Песня московских студентов Александра Коваленко - Джонни Валерий Никитенко - Как хорошо зимой Владимир Нечаев - Сормовская лирическая Иван Шмелёв - За фабричной заставой Юрий Пузырев - Бригантина Владимир Бунчиков - Мы люди большого полёта Владимир Макаров - Помнишь, мама Леонид Утесов - Куплеты Курочкина Мария Лукач - Бумажный кораблик