Как звали знакомую штирлица

Помощник кроссвордиста - быстрый подбор слов

делать разглядывая широкую натуру Штирлица. Такой знакомое слово, которое Борман много раз слышал от . видения, и стал звать Бормана. Фильм «Семнадцать мгновений весны» о советском разведчике Штирлице прекрасен. В последней серии связник сообщает. Сначала Штирлиц не поверил себе: в саду пел соловей. . Агента звали Клаус. Его завербовали два года назад. . Так постепенно прежний Крюгер исчез; вместо него в оболочке знакомого всем и внешне ничуть.

Но эмиссара Гиммлера тогда увел из-под носа спецслужб Шелленберг-Табаков. Кент удивился, когда автомобиль, где он находился, остановился на Лубянке. В январе года ему предъявили обвинение в измене Родине, то есть как гражданскому лицу, хотя он был капитаном Красной Армии.

И лишь после года статью изменили, и он теперь числился как военнослужащий, но был уже на свободе. В том же году капитан Гуревич был уволен из армии. В нем такие строки: Еще раньше была снята судимость. Карл Вольф Василий Лановой — на волосок от ареста за измену фюреру. На самом деле в аналогичной ситуации нашего разведчика Анатолия Гуревича все же арестовали — за измену родине.

Официальных документов или публичных заявлений на этот счет я не видел и не слышал. Но вот первый зам. Оно содержалось в записке Треппера, гл. Данное письмо подготовленного Отто псевдоним Л. Трепперу долго не удавалось передать записку связной ЦК Французской компартии. И только в июле года он мастерски обманул сопровождавших его гестаповцев и передал связной этот клочок бумаги.

Из советских разведчиков только Треппер имел возможность пользоваться этой подпольной радиостанцией в исключительных случаях. Считается, что благодаря находчивости Треппера Москва в июле года узнала, что он и Кент арестованы.

А было совсем наоборот: Москва знала истинное положение с первых действий Кента в радиоигре. Центр узнал, что Кент работает под колпаком гестапо с 5 марта года, то есть через 2 дня после того, как гестапо стало вести игру от имени Кента. Специальная группа во главе с шефом гестапо Мюллером готовила текст, его показывали Кенту, вносились какие-то правки под стиль Кента.

При этом гестаповцы следили, чтобы в исправлениях не было условного сигнала. Увы, в московской разведшколе Кента этой элементарной вещи не учили, о чем он сообщил в своем отчете о работе в июне года.

Это был очевидный сигнал о том, что автор работает под колпаком гестапо. Бардеев пишет своему коллеге из КГБ: Как должны были в КГБ понять такой пассаж? ГРУ по-прежнему относится к Гуревичу негативно. Это было, напомним, в году. И указывается длинный список страниц уголовного дела, где фигурируют эти оговоры. Наталия Губернаторова Журналист и историк Владимир Шляхтерман.

В году Гуревич на свободе, в году — полностью реабилитирован. Первыми об этом, видимо, узнали в ГРУ. Известно, что за почти семилетнюю зарубежную командировку Кент трижды представлялся к правительственным наградам: Те, кто знаком с кухней прохождения представлений к наградам до указов, знают, что эти ходатайства немедленно исполнялись. Но нет этих наград! Считаю — в архивах госбезопасности. Может, само ГРУ тут что-то решило? Послал запрос и получил ответ: Письмо из ГРУ я получил в марте года.

В нем не уточнялось, когда возникло это мнение и было ли оно санкционировано начальником Генштаба ГРУ — структура Генштабаминистром обороны РФ. Очень интересно знать, с чьего разрешения началась переоценка операций Великой Отечественной войны? Наталия Губернаторова Оснований нет А свидетельство адмирала Фридриха Канариса — шефа абвера Управление военной разведки и контрразведки Германии? Один из главных немецких сыщиков считал, что действия Кента и его сотрудников обошлись вермахту потерей солдат и офицеров.

А вербовка заместителя шефа гестапо, криминального советника Паннвица и его помощников? И доставка их в Москву с документами гестапо, за которыми охотились разведки многих стран? Узник гестапо, он передавал их из Ни один сочинитель детективов не рискнул живописать такую коллизию.

Читатель не поверил. Сегодня у ГРУ мнение: Мнение — это еще не судебное решение, не указ президента, это всего лишь мнение. Но претендующее, если называть вещи своими именами, на пересмотр итогов войны. Верховный главнокомандующий, руководство ГРУ военных лет считало так, а мы сегодня расцениваем по-другому — нет оснований для поощрений.

В судебной практике есть сроки давности для вынесения наказаний. А участников Бородинского сражения года? Воинов Великой Отечественной войны? Вот их, точно знаю. Совсем недавно, в феврале года, Владимир Путин наградил четырех норвежских моряков медалями Ушакова. Медаль Ушакова была учреждена в марте г. Эти награды тоже были учреждены во время войны.

Стало быть, по логике вещей, президент может награждать орденами Отечественной войны I и II степени. Естественно, за участие в боевых действиях. Хотя, случалось, полководческие ордена Суворова и Кутузова получали руководители оборонных предприятий. Все это вселяет надежду: Тут же в зарубежных средствах массовой информации запестрели сотни спекуляций о причине его кончины. В феврале года страна узнала о новом начальнике ГРУ: На моей памяти подобная информация обнародована впервые.

Глава военной разведки — не публичный человек. Гуревич—Кент не исключение, к тому же он многие годы для журналистов был недосягаем. А диаметрально противоположные суждения о деятельности разведчика породили у читателя законный вопрос: Кто должен ответить на этот вопрос?

Отлично понимаю, чем сейчас занята его голова. Но так же ясно, что в обозримом будущем у Главного военного разведчика свободных дней не предвидится. А поставить точку в тянущейся десятилетия истории разведчика Кента. И как бы странно это ни звучало, лучше всего это сделать новому начальнику ГРУ. Кент невиновен, полностью реабилитирован, — не сняло всех вопросов? С Кента сняли все обвинения, его реабилитировали. Но ГРУ после этих решений повело себя по отношению к А. Вот это отношение вызывает вопросы.

Действительно, как-то двусмысленно выглядит ГРУ в этой ситуации. Позволю высказать свое мнение на этот счет. Полагаю, послевоенные руководители разведуправления были корпоративно солидарны со своими коллегами, которые имели основание быть недовольны Кентом. Дело в том, что Гуревич, составляя в Париже отчет о своей работе, высказал и ряд критических замечаний. И потом, в ходе допросов на Лубянке, не скрывал недостатки. Для руководства ГРУ не было секретом, что половина их предшественников подверглись репрессиям.

А Гуревич вынес из избы такой ком грязи Вот за это и обиделись на него руководители ГРУ. Сверху свесилась коварная физиономия партайгеноссе Бормана, совмещенная с довольно тяжелой трубой от крыши Борман оторвал ее именно.

Положив трубу под голову мерно храпящему на весь вагон Штирлицу, Борман скрылся наверху, восторженно потирая руки. Делать Штирлицу крупные гадости партайгеноссе опасался, но по мелочам Борман заботился о том, чтобы карманы Штирлица всегда были набиты булавками, чтобы в них было неудобно и больно засовывать руки, а спину старался по мере возможности мазать мелом.

Обычно Штирлиц терпел, но чаще всего партайгеноссе приходилось идти вставлять новые зубы. Борман очень удивился, когда та же самая труба, которую он только что подложил под голову Штирлицу, довольно сильно стукнула его по голове.

Советский разведчик любил делать приятные сюрпризы друзьям. Друзья чаще всего это не любили. Боман с прокисшей физиономией потер внезапно возникшую шишку на затылке и достал свою любимую противотанковую гранату.

Со Штирлицем всегда было опасно тягаться. Советский разведчик спокойно перевернулся на другой бок, равнодушным броском отбросил пролезавшую в его карман, где лежала последняя бутылка самогона, руку одного из оперов и уснул. Этого не учел Борман, свесившийся со своей крыши с какой-то частью от прицепа.

Сильный бросок отправил партайгеноссе прямо в вагон-ресторан, где между рядами ходили девушки с длинными ногами и вообще неплохо кормили.

Взяв со стола столовый прибор, Борман выделил из него наиболее хорошо колющиеся предметы и, честно поглядывая в глаза стоящему напротив официанту, положил их себе в карман.

Борман взял с соседнего стола вилку, причем сидящий там боевой генерал подивился, куда она так быстро исчезла из его руки, и стал ковыряться ей в зубах. В ресторане Борман не был с семнадцатого года.

Тогда это был другой ресторан, без тряски и даже со стриптизом. Теперь же, если в советском ресторане могли бы показать стриптиз, то обнаженная часть женского тела заключалась бы в лучшем случае в кончиках пальцев. Борман соскучился по нормальному стриптизу. Когда люди смотрели на ярко раскрашенных женщин, они забывали все на свете, и им на стул можно было налить мазута или набросать кнопок, или написать на спине неприличное слово из небольшого количества букв - в России Борман, с помощью Штирлица, выучил с десяток таких слов.

В проходе показался Штирлиц в форме шнатдартенфюррера СС, но в галифе от генеральской формы, красных от обилия лампас. Борман притих и незаметно исчез под столом. Штирлиц снял со стола сидевшего там боевого генерала с обилием орденов, как на груди, так и на спине, и аккуратно положил его в мойку для посуды. Генералу, по-солдатски равнодушному к смене обстановки, и там было очень хорошо. Штирлиц презрительно бросил за шиворот одному из сидящих в зале штатских окурок "Беломора" и с грохотом сел за столик.

Дама генерала подсела ближе. В вагоне-ресторане стало еще тише. Мадам задумалась и со скрежетом почесала под мышкой. Дамы приготовились завизжать в предвестии драки. Драки так и не последовало. Поезд мерно стучал по скользким рельсам.

Одного удара по голове вполне хватило на то, чтобы все дамы в ресторане начали истерически визжать. Кто-то а это был партайгеноссе Борман опустил затемняющие занавески. В ресторане началась неразбериха. Борману, который, сидя под столом, уже хотел порадоваться за удачный бардак, отдавили ухо.

Борман с поросячим визгом, порвав кому-то штаны и вытащив попутно из кармана кошелек, выскочил из вагона-ресторана, и, тяжело дыша, забился в ватерклозет.

Борман ни как не мог отдышаться. Ухо противно ныло, и он боялся, как бы ему не занесли какую-нибудь русскую инфекцию. Борман высунул голову в небольшое окошечко и начал от души материться. В вагоне-ресторане не утихали звуки драки. Штирлиц на редкость разыгрался. Борман прекратил материться и прислушался. Раздавались удары головой об угол стола.

Борман облизнулся и смачно плюнул в зеркало, представив себе это зрелище. Поставив на крышку унитаза пару гвоздей остриями наружу, чтобы было удобней сидеть, Борман облизнулся, и хотел выйти. Дверь оказалась запертой снаружи. Борман не знал, что в советских поездах не принято посещать ватерклозет на остановках, и он яростно заколотил ногами, руками и головой по двери.

Та не поддавалась, и партайгеноссе решил применить гранату. Неизвестно, как действуют подобные вещи против танков, но, когда рассеялся дым и прекратили слезиться глаза, Борман с удивлением заметил, что дверь совершенно равнодушно закрыта, и взрыв снес унитаз и боковую стенку.

Борман удивился и вытер запачканные сажей руки об обшлага мундира. Он плюнул и вылез через образовавшийся в стене проем на какую-то захолустной станцию. Из окон вагона-ресторана слышался шум ударов ногой по носу. Невдалеке раздался свисток милиционера. Борман насторожился и присел за ящиком с бананами. Милицию он, также, как и Штирлиц, не любил. Толстый милиционер важно рыгнул и взявшись одной рукой за рукоятку пистолета, вступил на подножку вагона-ресторана.

В это время поезд тронулся, и милиционер начал качаться, очень боясь упасть. Упасть получше ему помог, конечно же, партайгеноссе Борман. Чтобы не остаться на перроне, Борман короткими перебежками от носильщика до следущего дуба добежал до болтающейся вместе со служителем закона двери и помог ему упасть прямо в самую грязную лужу. Милиционер важно поправил мундир, вытер с лица коровий навоз и гордой походкой отправился в отделение.

Тем временем драка не унималась. Штирлицу случайно попали пальцем в ухо и он, страшно обидевшись, достал из внутреннего кармана автомат ППШ, начал стрелять в потолок. Дерущиеся с визгом разбежались, драка продолжилась в коридоре.

Родина Штирлица: найдены родственные связи легендарного полковника Исаева

Штирлиц подошел к занавеске и основательно высморкался. Официанты поднимали поваленные стулья, собирали разбитую посуду. О таких вещах русский разведчик знал заранее. Он, конечно же, успел переодеться в штатскую одежду и, спокойно поигрывая наклеенной бородкой, сел за столик.

Мимо него, горлопаня " Вихри враждебные веют над нами ", прошел надравшийся старичок с газетой "Morning Star". Он никогда не думал, что даже после основательной маскировки его может кто-то узнать. Оторвав бородку, он боком вышел из ресторана и напоролся на партайгеноссе Бормана, который, стоя на коленях, протягивал очередную веревочку.

Штирлиц ласково потрепал его по загривку и тут же споткнулся. Русский разведчик хотел дать партайгеноссе пинка, но Борман уже исчез. Штирлиц плюнул и отправился в другой конец поезда в поисках своей дамы.

Он так и не рассказал ей, когда наступит светлое будущее Мировой Революции, и по скольку тогда будут давать в магазинах тушенку.

Бормана, заснув- шего под скамейкой, долго не могли растолкать, а когда растолкали, Борман стал плаксивым и злым, и во всех автобусах хотел вырвать у кондукторши связку билетов.

Наконец Борман и Штирлиц приехали к Штирлицу на квартиру. Там царил полнейший бардак. Собрания сочинений Бормана, Штирлица, Геббельса в семи томах по четверти страницы каждыйКальтенбрунера и какого-то Исаева валялись на полу. Собрание сочинений великого вождя всех времен товарища Сталина одно лежало на столе, подпираемое с одной стороны батареей от рации, а с другой банкой из-под селедки. В единственном кресле был устроен склад пустых водочных бутылок.

Раковина на кухне была по потолок забита немытой посудой и банками от тушенки. Несмотря на страстное желание, Борман не сразу вошел в ватерклозет, а сначала расставил четыре веревки и одну установку с кирпичом. День обещал быть удачным. Борман вошел в ватерклозет и тут же пожалел о своей неосторожности. Тяжелый совок, как гильотина, рухнул ему на голову.

Борман был настоящим мерзопакостником и успел вовремя отскочить. Но это было еще не. Большой кирпич с предательским свистом вылетел из-за угла и, попав партайгеноссе по кончику носа, рассыпался на кусочки, ударившись об стенку. Борман с облегчением вздохнул, полагая, что это все, и блаженно опустился на крышку унитаза.

С воплем " МАМА! То, чем нормальные люди сидят, у него теперь было покрыто слоем репьев и булавок, а также одной очень большой кнопкой.

Борман выскочил на улицу и побежал по ночному городу в поисках нормальных кустов. Ночные сменщики, возвращающиеся с работы, были немало удивлены, когда из кустов с кряхтением вылез лысый толстый человек в черном, испачканом тиной и землей мундире и сказал не по-русски "Main Gott, Chertoff Shtirlitz". Борман основательно заблудился, и не знал, где теперь искать своего родного Штирлица. Он пришел в справочное бюро, местонахождение которого ему подсказала вездесущая старушка, но оно имело обыкновение не работать по ночам.

Партайгеноссе обиделся и насупился, как ребенок. К нему подошла другая старушка, и спросила, погладив его по лысому затылку, слегка поблескивающему в ночной темноте: Ну пойдем, детка, я тебя спровожу, - старушка достала из сумки заплесневелый пряник и дала его бывшему германскому рейхсляйтеру.

Борман чуть не сломал себе зубы. Он хотел поставить старушке подножку, но удержался. К утру старушка вывела Бормана к дому, где жил Штирлиц. Того дома не. Борман около трех часов сидел под дверью, распевая неприличные песни из тюремного фольклора, которым обучился у Штирлица, но вскоре сосед Штирлица по фамилии Дрищ сказал, что если Борман не прекратит совращать его жену Дуську, то он, Дрищ, Борману по морде даст.

Борман обиделся и протянул напротив дрищевской квартиры несколько веревочек, но петь перестал. Вскоре появился Штирлиц в сапогах, густо измазанных грязью. Фикус обреченно скорчился в своей кадке. Борман замялся и стал пороть всякую чушь.

Штирлиц, не слушая его, налил себе водки и выпил. Налил еще и выпил. Изрядно подобрев, Штирлиц сел в кресло, мягким жестом вытащил из-под себя пустую бутылку и сказал: Пей, - и налил партайгеноссе стакан водки. Борман не стал ждать, пока его будут упрашивать. Он отхлебнул водки и закусил бутербродом с тушенкой. Борман смутился и притих. Такой тон Борману не нравился - он грозил битьем кастетом по голове. Штирлиц, заметя его смущение, продолжал. Гиммлер - одна штука, Геббельс - одна штука, Фюрер с дамой - две штуки, ой Несмотря на близость родины, при упоминании дамы фюрера Штирлица начало неукротимо рвать на родину, то есть теперь на свои собрания сочинения.

Да, и еще Кальтенбрунер! Итого - считай, тунеядец, - девять штук. Борман скромно потупил глазки. Мюллер по воле его мелкой пакости до сих пор, наверно, строил песочницы в джунглях, если не съели крокодилы.

Борман хихикнул - шутка опять-таки удалась. Он, оказывается, в джунглях крокодилом работал. Борман радовался, как ребенок, держась за живот и потирая короткие волосатые руки. Моего, понимаешь, друга детства. Борман сидел на полу и понемногу злился. Ему совершенно не светила перспектива провести лучшие годы своей жизни Борман всегда считал себя очень молодым в какой-то захолустной Бразилии.

Но против Штирлица идти было опасно. Борман успокоился и достал из холодильника пакет молока. На следующий день рано утром Штирлиц, привязав Бормана к креслу в кукурузнике чтобы не сбежал и не выпалзалил побольше горючего и завел старую дребезжащую телегу.

Он не боялся летать самолетами ЛюфтВаффе, но умение Штирлица водить самолет приводило его в трепет. Он слышал, что русские шпионы, если их сбивают, почему-то очень любят не выбрасываться с парашютом, а врезаться на большой скорости в составы с вражеским продовольствием или вооружением.

Тем более, Бормана привязали, и он не знал, что взбредет Штирлицу в голову. Но Штирлиц не собирался делать так, чтобы его сбивали или падать в продовольствие. Это было вне компетенции русского разведчика. В первый же день партайгеноссе Борман, с детства боявшийся высоты, от страха съел все консервы. На следующий день Штирлиц вырулил кукурузник на Атлантический океан. Борман понял, что это конец. От его сильного дрожания самолет постоянно бросало.

  • Book: Штирлиц без грима. Семнадцать мгновений вранья
  • Поиск слов по маске и определению
  • Элеонора Шашкова

Борман дал себе самое честное слово, что, если он когда-нибудь выйдет из этой переделки, он будет чистить зубы и стричь ногти не реже двух раз в год. Очевидно, Борману пришлось сдержать свое обещание - через неделю самолет, управляемый шнандартенфюрером СС фон Штирлицем, Великим Штирлицем, которого Борман так сильно зауважал, приблизился к берегам Бразилии. Партайгеноссе гордо смотрел вниз, представляя, как он, Борман, протягивает веревочку между двух пальм, и тут идет Мюллер.

Борман так замечтался, что ему показалось, что он сам падает в Очень Глубокую Яму вместе с горлопанящим Мюллером. Он очнулся и обнаружил, что и правда падает, только не в яму, а с большой высоты вместе с самолетом и Штирлицем. Борман почувствовал некоторые осложнения.

Он не знал, как пользуются парашютом - его никто этому не учил. Решив действовать, как получится, Борман стал интенсивно дергаться и вопить. Несмортря ни на что, парашют не раскрывался. Борману сильно захотелось жить и тушенки. Освободив из пуховика правую руку, он стал крестить толстый живот. Борман переборол страх и посмотрел под крыло.

Штирлиц, парашют которого совершенно случайно а может быть и не совершенно зацепился за хвост кукурузника, болтался внизу, спокойно ковыряясь в банке с тушенкой. Борман испугался еще сильнее и стал истерически визжать. Штирлицу этот визг быстро надоел.

А земля была уже так близко! Борман не выдержал и стал бросать свое грузное тело на стенки самолета. И кукурузник не выдержал. Он, конечно же, не был рассчитан на толстого партайгеноссе Бормана. Крылья с треском отломились, хвост и все остальное разлетелось на мелкие щепки. Штирлиц, так удачно освободившийся, расправил парашют и, взяв Бормана под мышку, стал парить в воздухе, как орел, удачно поймавший толстого, но почему-то лысого и в мундире СС барана.

Борман болтался, как мешок с картошкой и не прекращал вопить. Штирлиц ласково ударил его по голове пустой банкой из-под тушенки, Борман прикусил язык. Внизу ласково плескался океан, прикрывая голубоватым туманом все неудобные для посадки места. Падать на камень ему не хотелось. Выруливать мешал Борман, дрыгающийся под мышкой. Наконец опытный русский разведчик, который, надо сказать, еще ни разу в жизни не прыгал с парашютом, поменял местоположение Бормана, так что приземлившись, партайгеноссе оказался как раз под его валенками.

Злобно щелкнув зубами, Борман с кряхтением выполз из-под Штирлица и, охая, опустился физиономией в воду. Штирлиц поправил шапку-ушанку и оглядел местность. Из воды, где радостно бултыхался партайгеноссе Борман, выглядывал ленивый крокодил, которому лень даже было протянуть свои нечищенные челюсти. Рядом с ним лежали чьи-то ботинки и пуговица. Крокодил открыл смрадную пасть и очень неприлично рыгнул. Борман вытряхнул набившиеся камешки из ботинка, вытер нос и медленно побрел за Штирлицем по колено в песке.

На берегу, неподалеку от плаката, изображающего обнаженную красотку с надписью " Носите панамки ", сидела весьма знакомая фигура. Приглядевшись, Штирлиц узнал в ней пастора Шлагга, облаченного в закатанную выше колен сутану и потрепанное сомбреро.

Пастор ловил рыбу на удочку, изготовленную из лыжной палки, и складывал ее в поржавевший от времени сейф. Сейф плавал здесь же, утяжеленный пустыми консервными банками из-под килек в собственных плавниках, чтобы не уплыл. Загоревшее на ярком бразильском солнце лицо пастора с негодованием смотрело на крупную дырку в носке. Пастор был не в духе и вспоминал родную Германию, фюрера и еще кое-что. Борман, увидев Шлагга, завопил дурным голосом и побежал к нему целоваться.

Пастор обиженно воротил морду, отбиваясь мешающимися лыжами. Все же Борману удалось пару раз измазать постриженную под монаха лысину пастора. Пастор тоже узнал Штирлица, и ему стало не по. Сказать Штирлицу, что сейф был пустой, а о банке тушенки он ничего не знает, Шлагг не решался.

Он еще помнил, как тяжело вставлять протезы у Бернских зубных врачей, и повторять свои злоключения ему не хотелось. Внезапно Штирлиц стал сильно хмуриться. Пастор решил, что Штирлиц вспомнил про сейф, и ему стало немножко нехорошо - зубных врачей Шлагг боялся с детства. На самом же деле Штирлицу заполз в валенок местный предприимчивый таракан и устроил там кооперативную закусочную и выпивочную. Штирлиц казнил зверя и растроганно дернул пастора за ухо. Я его принес и все Пастор Шлагг обрадованно затряс сутаной с потускневшим крестом и побежал за шнапсом.

Штирлиц одобрительно кивнул и опрокинул содержимое графина себе в рот. Ему сразу стало очень хорошо. Борман проводил единственную оставшуюся каплю себе в рот, и сразу же опъянел.

Пастор Шлагг, в ответ на его призыв к уважению, осуждающе сказал: Он настроил себе песочниц по всей Бразилии и требует всеобщего поклонения. Он уронил свое грузное тело на землю и начал истерически дрыгать ногами. Штирлиц успокоил его ударом валенка по голове. Галоша была недостаточно крепкой, но тем не менее ржание Бормана сменилось глухим всхлипыванием. Он считал наличие гарема своей личной привилегией, и презрительно относился ко всем прочим обладателям подобного счастья.

А Мюллеру вообще надо было бы набить морду - он сосредоточил в свой гарем негритянок со всей Бразилии. Куда одному лысому человеку причем ниже средних способностей надо было столько женщин, даже Шлаггу было непонятно. Штирлиц думал еще сильнее, и вскоре ему захотелось тушенки. Много думать вредно - об этом русский разведчик знал с тех пор, как свалился вниз головой с крыши Рейхстага и набил на лбу большую шишку. Пастор щелкнул языком и сказал, что этого никто не знает.

Судя по рассказам негритянок, удравших из гарема Мюллера, это место было где-то там, в джунглях.

аМЙБО уЕНЕОПЧ. уЕНОБДГБФШ НЗОПЧЕОЙК ЧЕУОЩ

Борман отскочил от него на несколько шагов и, выпучив глаза, стал испуганно махать руками. Его смех был похож на звуки долбления очень ржавой сковородки тупым гвоздем. Пастор Шлагг с его ехидной рожей явно подходил на такую кандидатуру. Еще имелся вариант с партайгеноссе Борманом и содержателем гарема Мюллером, но на данный момент Штирлиц выбрал Шлагга.

Пастор долго не мог понять, почему вдруг потемнело в глазах и начала сильно беспокоить тупая боль в затылке, но вскоре он опомнился и на четвереньках уполз от Штирлица подальше. Зубы, к счастью, были целы, но крест Штирлиц взял себе на память или поносить.

Борман заскромничал и пополз спать к ближайшей пальме. Утром Бормана разбудила ежедневная и жизненно необходимая прогулка молодого толстого попугая и вытекающие отсюда последствия правильнее было бы сказать "выпадающие". Борман быстро вскочил, вытер глаза и лысину и побежал умываться. В море плавал упитанный крокодил, подозрительно поглядывая на Бормана, около ручейка сидел нахмуренный орангутанг, поигрывая костью, очень похожей на человеческую.

Борман охнул и поплелся искать Штирлица. Тот лежал под пальмой и громко храпел. Ему снился сон о победе Мировой Революции, и то, как он, Штирлиц, стоит на трибуне, и говорит: Штирлиц уже много раз видел этот сон, и он ему порядочно надоел.

Он уже начал подумывать о том, что еще можно получить от Мировой Революции, но его бесцеремонно распихал Борман и спросил, где можно умыться. Штирлиц перевернулся на другой бок и почти ничего не.

Борман сказал, что он все понял, и пошел туда, куда его послал Штирлиц, но вскоре заблудился и стал звать на помощь. Он помешал пастору Шлаггу, удобно сидевшему в кустах сами знаете.

Пастор грязно выругался, одел штаны и пошел читать проповедь Борману. Товарищ Сталин почесал в затылке, опрокинул стул и спросил: И виноватых, и тех, других Так как там дела у товарища Исаева? Судя по рассказам пастора, лагерь с соответственно гаремом толстого глупого Мюллера находился на юго-северо-западе, как выражался сам пастор, обладающий удивительными познаниями в области географии. На джунгли опускались неприветливые сумерки.

За этот день Штирлиц и прочие искпеди Борман истратил весь свой запас веревочек и собрался переходить на булавки и ямы, но копание ям занимало много времени. Гарем Мюллера, судя по всему, был еще. Внезапно из чащи джунглей раздался радостный вопль - партайгеноссе Борман нашел бумажку в пять долларов. Со своими кровно заработанными пятью долларами он не желал расставаться.

В ответ на это Борман весьма ловко забрался на довольно высокую пальму и сел там наподобие дикой обезьяны, показывая розовый язык.

Штирлиц плюнул и пошел спать. Внезапно Борман посмотрел в сторону заходящего солнца и увидел там прогнивший забор. Партайгеноссе быстро догадался, что там, за забором, скорее всего, живут люди, возможно даже злые, но тем не менее он диким воплем молодого орангутанга, призывающего самку, позвал Штирлица.

Тот неприветливо одним ударом ноги сломал стебель пальмы, отчего Борман вместе с ее верхушкой упал вниз, и потребовал объяснений такого неприличного вопля. Стоило ли говорить Штирлицу страшную Военную Тайну? Один раз из-за такой оплошности Бормана переговоры с Даллесом зашли в тупик.

Повторять чего-то не хотелось. Я хоть и русский разведчик, таких пакостей не потерплю. Возмездие не спешило свершаться. Штирлиц спокойно развязал веревочки, спутавшие его сапоги, и это его немного успокоило. Он решил устроить себе сегодня день рождения четвертый за этот месяци подумал, что Бормана он поколотит завтра или на следующей неделе.

Пьянки на свежем воздухе были страстью Штирлица и доставляли немало неприятностей Борману, потому что Штирлиц, напиваясь, бил его нещадно.

Достав пучок лука и два теплых огурца, Штирлиц приложился к графину и почувствовал облегчение. Борман сидел рядом на траве и злился. Он ненавидел в Штирлице ту черту, что русский разведчик обычно сам, единолично выпивал все имеющиеся спиртные напитки, не оставляя Борману не капли.

Партайгеноссе не нравился такой эгоизм. За такое нахальство, решил он, он не скажет Штирлицу, что он видел с пальмы, даже под страхом пытки тушенкой.

Хорошо напившись, Штирлиц подложил под голову что-то мягкое и заснул. Что-то мягкое а это был партайгеноссе Борман заворочалось и уползло. Нет, нужен ему этот дурацкий Мюллер Ему очень хотелось на родину.

Утром Штилиц проснулся, как всегда после пьянки, злой, небритый и голодный. Рядом, подложив под голову редкостный бразильский фрукт, спал партайгеноссе Борман, за ночь расставивший огромное количество всевозможных веревочек и хитроумных ловушек. Штирлиц достал из кармана компас и определил, сколько времени.

Новые приключения Штирлица | Вожди четвертого рейха, или Как размножаются Мюллеры

Сильно болела голова, хотелось чего-нибудь такого Пастор Шлагг, храпящий на всю округу, внезапно вскрикнул во сне и проснулся. Ему приснилось, как он лежит на скамейке в родной кирхе, и вокруг него ходят обнаженные красотки, одна прелестней другой, но вдруг входит Штирлиц и говорит " Отдавай сейф, Пастор вскочил и вытер со лба холодный пот. Штирлиц был рядом, он сидел и боролся с банкой селедки, которая совсем не хотела открываться. Он был в очень хорошем настроении, в отличие от Штирлица, который испытывал сильную потребность дать кому-нибудь в нос или в ухо.

Хотелось сделать кому-нибудь что-нибудь очень приятное. Борман ласково улыбнулся своим мыслям и достал из кармана моток веревки. Штирлиц был, вроде бы, такой, как обычно. Борман и пастор Шлагг в испуге отодвинулись и нахмурились. Тут же Мюллер рядом Раздался звук пулеметной очереди. Все с визгом залегли в высокой бразильской траве. Мимо них, шлепая сапогами по мелким испаряющимся от утреннего солнца лужам, прошли семеро солдат в подозрительной форме, изображавшей в виде эмблемы совок и два кулича из песка зеленого цвета.