Галя возьмет в рот знакомства

Ответы@truthforce.info: Девушки кто возьмет в рот и пососет недорого??

галя возьмет в рот знакомства

Галя возьмет в рот знакомства. Кончает ей в писю. Надрочили в стакан и выпила. Онлайн порно лесбиянок смотреть. Порно фильм искалибур с. Возьмут? Я настолько потрясена этой вестью, что убегаю к себе в комнату, .. А у тебя опять по усам текло, да в рот не попало? Ай? . Знакомство завязано. .. Зовут ее Галя. В дом, где жила Галина семья, попала бомба. Мать. Перейдем непосредственно к способам знакомства, начнем с самых Поймай взгляд мужчины, задержись на несколько секунд, улыбнись искренне и открыто – но не во весь рот – и отведи взгляд вниз или в сторону удовольствием возьмет тебя под свой зонт, чтобы переждать ненастье. .. галя 23 го да.

Ему, конечно, захотелось познакомиться со знаменитым писателем. Он думал, что тот зайдет к нему за кулисы после концерта, но Александр Исаевич уехал домой.

Тогда Слава раздобыл его домашний адрес и на другой день утром просто заявился к нему: Я — Ростропович, хочу с вами познакомиться. Солженицын жил в маленькой квартирке на первом этаже, и Слава был удивлен стесненностью и убожеством быта знаменитого писателя. Кроме него с женой, в квартире жили еще две престарелые тетки жены. За окнами круглые сутки так грохотали проезжавшие машины, что дрожали стекла, не говоря уже о том, что даже форточки нельзя было в доме открыть: Вскоре Александр Исаевич приехал в Москву и был у нас дома, но мне не пришлось тогда с ним познакомиться — я была на гастролях за границей.

Слава же еще несколько раз виделся с ним у общих знакомых. Однажды, встретив дочь писательницы Лидии Чуковской, узнал от нее, что Солженицын очень болен, что живет он сейчас в деревне Рождество, где у него есть своя маленькая дачка.

Слава сел в машину и тут же поехал навестить. Во времена хрущевского правления дали людям в частное пользование маленькие — в шесть соток — клочки земли, так называемые садовые участки, для обработки под огороды, и разрешили построить на них домики, но без отопления и не больше чем в одну комнату, чтобы хватило места лишь укрываться от дождя летом да держать садовый инвентарь.

Но все равно, неприхотливые советские люди в летнюю пору месяцами умудрялись жить в них целыми семьями и с благодарностью вспоминали царя Никиту. Вот в такой хижине на садовом участке на Киевском шоссе и нашел Слава Солженицына, приехав в нему в дождливый и холодный осенний день. Она была единственным местом, где он мог в тишине работать, живя там с ранней весны до наступления холодов.

У Александра Исаевича оказался острейший радикулит, который он получил, живя в этом сыром, неотапливаемом помещении, и нужно было немедленно уезжать, перебираться обратно в Рязань, что означало — прощай, работа! Кроме того, приближалось исключение из Союза писателей, после чего Солженицын становился бесправным, беззащитным.

Естественно, что, увидев в таком отчаянном положении своего нового друга, Слава тут же и предложил ему переехать на всю зиму к нам в Жуковку. Мы закончили тогда постройку на нашем участке небольшого дома для гостей.

В одной половине сделали гараж, а в другой — хорошую двухкомнатную квартиру с кухней, ванной, верандой. Отопление провели от большого дома.

Нечего и говорить, с каким волнением я ожидала появления Солженицына в нашем доме. Как назло в таких случаях, опять у меня не было домработницы, и я с девчонками тащила на себе кровати, кухонную и столовую мебель из нашего дома в будущий дом знаменитого писателя.

Особую заботу доставили мне портьеры. Купить негде, шить же новые не было времени. И я, сорвав свои с третьего этажа нашего дома, повесила их в его будущий кабинет.

Из американской поездки я привезла их — белые с синими разводами — и всё приставала к Славе: Не слишком ли модерно и не будут ли они действовать ему на нервы? Какой у него вкус? Может, он любит старину? А Слава единственно, что помнил из виденного в Рязани, это рыжую бороду Солженицына да двух старух по углам тесной квартиры. Да и в самом деле, в молодости всю войну на фронте, потом десять лет в тюрьме и лагерях, тут и в голову не придут его бытовые запросы.

Наверное, вообще их у него и нету. Слава сказал, что в шесть часов утра приехал Александр Исаевич, оставил свои вещи, а сам уехал в Москву поездом и через несколько дней вернется, чтобы поселиться уже окончательно. Пойдем посмотрим, как он расположился, может, помочь ему в чем нужно, поставить еще мебель какую- нибудь… Заходим в дом, и я хозяйским глазом вижу, что ничего не изменилось, никакого нового имущества. Лишь на кровати в спальне узел какой-то лежит. Зашла в кухню — тоже ничего нет, кроме того, что я оставила.

Может, он машину еще не разгрузил?. Что же за узел такой? Оказывается, это старый черный ватник, стеганый, как лагерный, до дыр заношенный. Им обернута тощая подушка в залатанной наволочке, причем видно, что заплаты поставлены мужской рукой, так же, как и на ватнике, такими большими стежками… Все это аккуратно связано веревочкой, и на ней висит алюминиевый мятый чайник. Будто человек из концентрационного лагеря только что вернулся и опять туда же собирается.

У меня внутри точно ножом полоснуло. Мы стояли над свернутым узлом, бережно хранившим в себе, в обжитых складках и заплатах, человеческие муки и страдания, не смея прикоснуться к нему руками.

Значит, так и возит Александр Исаевич свое драгоценное имущество с места на место, никогда с ним не расставаясь, и, пройдя свой каторжный путь, не позволяет себе его забыть? Так передо мной предстала сначала судьба Солженицына, и лишь через несколько дней появился он. Светловолосый, плотный мужчина, хорошего среднего роста, рыжая борода, ясные серо-голубые глаза с лихорадочным блеском, нервный, звонкий голос. Я вам и Стиву так он звал Славу бесконечно благодарен за ваше великодушное приглашение, да вот боюсь, не стесню ли.

  • И смех, и слёзы, и любовь. Сборник рассказов
  • Çiplak kizlar porno fotoğraflari phpbb. Porno kiz arkadaşi doğum günü.
  • Под шляпой кролик

Ведь дом пустой стоит. Мы счастливы, что вы согласились жить в. Я все волнуюсь, что вам недостаточно удобно, дом-то небольшой. Вот благодать — дом, работа. У меня только к вам просьба: У меня есть знакомый старик-столяр — он приедет и смастерит, если вы не возражаете. И еще я должен привезти сюда свой письменный стол — я к нему привык.

Располагайтесь так, чтобы жить здесь было вам приятно и удобно. Вскоре, приехав на дачу, я познакомилась с женой Солженицына — Наташей Решетовской, большеглазой, хрупкой женщиной. Я мало с нею встречалась, она жила у нас только первую зиму. Но я помню свое первое впечатление от знакомства с нею, когда они зашли к нам на чашку чаю. Я сказала тогда Славе: Они были одногодки, но она, в юности писавшая стихи, игравшая Шопена, так и осталась маленькой холодно-воспитанной барышней, только стала на тридцать лет старше… Детей у них не.

В тот вечер мы сидели за столом, увлеченные беседой с самим Солженицыным! Но если мужу ее от этого становится неловко — это другое. Во всех советских газетах несколько месяцев печатали хвалебные рецензии, сравнивая писателя с Достоевским и Толстым.

И даже книгу его выдвинули на соискание Ленинской премии. Но на том так стремительно было начавшийся официальный успех писателя и закончился. Опасность они увидели не в фактах, изложенных в повести. Уже прошли XX и XXII съезды партии с разоблачением культа личности Сталина, и народ знал о миллионах погибших в советских концентрационных лагерях. Но цифры покрывались мутью времени, новыми лживыми клятвами и трескучими лозунгами партии, которым так хотелось верить. Образ деревенского русского мужика вставал со страниц повести обобщенным образом народа и, не отпуская от себя, терзая ум и душу, взывал к совести людской, к ответу за великое злодеяние и к покаянию.

Можно ли забыть ее страшную в своей простоте заключительную фразу: Даже он, с его связями и влиянием на верхах, не смог протолкнуть ее в печать.

Я прочла ее в рукописи, когда Солженицын поселился у. Гениально выведенный писателем образ партийного бюрократа Русанова своей простотой и естественностью, убежденностью в правомерности своих поступков производил жуткое впечатление, становилось понятным, почему так воспротивились власти печатать книгу в Советском Союзе. На русановых держится советская власть, их — миллионы, и каждый из них, от мала до велика, в этом собирательном образе без труда узнавал.

Конечно, ни я, ни Слава не представляли себе, во что выльется появление в нашем доме столь грандиозной личности, да и не задумывались о. Это чувство к нему, брату-христианину, наполняло мою душу еще до того, как я увидела его самого, когда я стояла над таким красноречивым его узелком в моем благополучном тогда и красивом доме. Но в том-то и дело, что в этой стране ты не можешь быть просто человеком со своим мировоззрением, жить по законам твоего Бога.

Нет, ты обязан изгнать Его из твоей души, а в образовавшуюся пустоту вселить, как в коммунальную квартиру, Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина со всей их галиматьей и превратить ее в свою религию. Иначе, как сказал вечно живой Ильич: И вот, буквально через два месяца после переезда к нам, Солженицына исключили из Союза писателей.

Но первая зима прошла для нас еще относительно спокойно, и Слава по- прежнему много гастролировал за границей и продолжал дирижировать в Большом театре. Я, конечно, с восторгом согласилась и попросила послать приглашение, как у нас полагается, в Министерство культуры.

Через несколько месяцев я пела в Лондоне, и мне позвонила секретарь Караяна. Оказывается, на их приглашение они получили отказ. Я попросила отдать мне письмо, а маэстро передать, что петь я с ним буду, даже если для этой цели мне придется взорвать Кремль. Те двое в один голос: А это подпись — чья?

Попов весь побагровел и набросился на Калинина: Вы что, на персидском базаре торгуете или в Министерстве культуры работаете? А вам полезно было бы прислушаться к мнению Караяна — он не хуже вас разбирается в музыке, как ни странно вам это слышать.

Меня всегда удивлял в Солженицыне его безудержный оптимизм, и я не встречала человека более неприхотливого в быту, чем. Жил он на даче часто один, особенно зимой.

Как-то зашли мы к нему и попали к обеду. На столе кусок хлеба, тарелка с вареной лапшой и рядом бульонные кубики — видно, собирался обед варить. Обрадовался нашему приходу, захлопотал. Увидев мою реакцию на его продовольственные запасы, он засмеялся. Мне ничего больше и не. Самое главное — тепло мне здесь, тишина кругом и воздух чистый — так хорошо работается. После Нобелевской премии быт его почти не изменился, и единственно, что я заметила: Ну и, естественно, обеды стали получше.

Надеюсь, что деньги пошли на покупку хлеба за границей, а не машин для сынков членов правительства. Дальше снова зона Совета Министров с правительственными дачами, а у проезжей дороги примостилась небольшая деревенька Жуковка. Построены наши дома были после войны, по личному распоряжению Сталина, для ученых-атомщиков и самим Сталиным им подарены.

Все они уже имели прекрасные собственные дачи в разных местах Подмосковья. Двое академиков эти дарственные дома после смерти Сталина продали, и у одного из них купил дом Шостакович, а у другого —. Конечно, не одной любовью к ученым можно объяснить столь широкий жест советского монарха. Теперь, поселив самый цвет советской науки в центре правительственной — запретной — зоны, бдительно охраняемой милицией и КГБ, можно было иметь над ними полный контроль, а также приучить к нереальной, не обремененной бытовыми заботами жизни самой высшей советской элиты.

Ученые получили пропуска на право пользования магазинами на участке Совета Министров, специальные карточки-талоны на покупку продуктов в правительственных магазинах в Москве, право на лечение в Кремлевской больнице и. Человеку, привыкшему к таким сказочным, по сравнению со всем остальным народом, привилегиям жизни, терять их — ой как трудно… В отличие от Славы, я всегда вела замкнутый образ жизни и, прожив в Жуковке почти пятнадцать лет, с некоторыми из наших соседей так и не познакомилась.

Долго я не знала и А. Сахарова, хоть и жил он напротив нас, через дорогу, а сын его Дима дружил с моими дочерьми и часто бывал у. Как-то, приехав на дачу, мы встретили двух прогуливающихся мужчин. Остановив машину, Слава поздоровался с ними, пригласил заходить, и мы двинулись. Меня поразила интеллигентность и одухотворенность лица одного из них, а необыкновенная просветленность его взгляда навсегда запала в душу. На другой день он с женой, Еленой Боннэр, был у нас, и я имела счастье познакомиться с этим удивительным человеком.

Жил он в двухэтажном, вроде даже большом, кирпичном доме, снаружи дающем впечатление, что там много просторных, светлых комнат. Но внутри дом был удивительно мал и неудобен — внизу одна, среднего размера, комната и неутепленная летняя веранда, да наверху две или три маленькие комнаты. Казалось, что между стенами дома и стенами комнат существует большое незаполненное пространство. Непонятно, как он размещался в нем, особенно летом, со своей огромной семьей: У великого ученого не было не только своего кабинета, но и спал-то он внизу в проходной комнате.

Удивительно, что он никогда этим не раздражался, ни на что не жаловался, казалось, что он совершенно не удручен творящимся во круг него бедламом. Милый, добрый Андрей Дмитриевич… Мы уговаривали его пристроить к дому еще комнату, чтобы он мог хоть иногда побыть один за закрытой дверью.

Он соглашался и, смущенно улыбаясь, каждый раз старался скорее перевести разговор на другую тему. Потом я поняла, почему: Войдя в конфликт с советской властью, этот честнейший, кристальной душевной чистоты человек счел нужным вернуть государству заработанные им тысяч рублей — сбережения всей жизни! Кто бы еще на это был способен?

Я таких не знаю, включая и себя в первую очередь. Вскоре его лишили права пользоваться казенной машиной с шофером, что полагается всем академикам. Его же собственной машиной пользовались дети, и теперь он ездил на работу электричкой. Часто можно было видеть, как к вечеру, возвращаясь на дачу, он, усталый, тащит с железнодорожной станции тяжелые сумки с продуктами из Москвы. Когда у нас поселился Солженицын, то волею судьбы он оказался рядом с Сахаровым — с одной стороны, и с Шостаковичем — с.

Естественно, что в таком близком соседстве он часто общался с Андреем Дмитриевичем. Они встречались несколько раз, но контакта, видно, не получилось.

Разные жизненные пути, разные темпераменты. Солженицын — бескомпромиссный, врожденный борец, рвался хоть с голыми руками против пушек в открытую борьбу за творческую свободу, требуя правды и гласности. Затаенный всю жизнь в себе Шостакович не был борцом. Писателю надо писать, пусть пишет… он великий писатель. Очень трудный шаг для большинства девушек, к тому же опасный — мало ли, какой мужчина тебе встретится на пути, и кто знает, как он расценит такую просьбу.

Но все-таки это действенный способ. Еще наши дедушки провожали бабушек из школы домой. Это несет в себе какую-то специфическую эмоциональную связь между людьми — вы идете вместе к расставанию.

Но можно дать свой номер или адрес Вконтакте и продолжить общение в ином ключе. Для осуществления нужна какая-нибудь кипа бумаг любого содержания. Ты уже наверняка догадалась, о чем пойдет речь.

Как знакомиться с парнем на улице?

Да-да, необходимо инсценировать случайную встречу. Заденьте объект вашей охоты случайно, и пусть бумаги рассыплются по дороге. Пока вы вдвоем будете их собирать, может случиться очень много интересного. Например, можно договориться о том, чтобы собрать бумаги и разложить их в нужной последовательности. Если парень гуляет с собакой. Тут раскрывается простор для фантазий! Посюсюкай с его песиком, спроси, как его зовут, можно ли его погладить. Парни обычно любят своих питомцев, а особенно любят, когда к ним проявляют повышенный интерес.

А тут еще, если и молоденькая красивая девушка присела, чтобы погладить Мухтара, то парень забудет обо всем и с удовольствием с тобой познакомится.

Чтобы зацепить его внимание, скажи, что у тебя тоже была собачка такой породы. Но к сожалению, ее пришлось отдать из-за аллергии твоей бабушки. Ты так переживала, так переживала! Опять же, нужно набраться смелости и немножко наглости. На остановке юркни под зонтик к понравившемуся молодому человеку. И если этот парень не ждет свою любимую девушку на этой остановке, то он с удовольствием возьмет тебя под свой зонт, чтобы переждать ненастье.

А зона под зонтом очень интимная, так что будь осторожна! Подсядь к нему на скамейку. Если одинокий парень сидит на скамейке, не постесняйся подойти и присесть на другой край. Там можно достать какую-нибудь провокационную вещь, чтобы заинтересовать. Это может быть зеркальце, планшет или книга, неважно.

Главное, искоса поглядывай на молодого человека, поверь — он непременно заинтересуется твоим поведением. А потом можно будет с улыбкой прокомментировать его поведение. Просто напиши на бумажке свой номер телефона, подойди к незнакомцу на остановке и загляни ему многозначительно в. После этого протяни руку, и сунь ему в ладонь бумажку с твоим мобильным телефоном.

После этого выполни пункт 1 в этом списке и удаляйся. Процентов на 99,9 парень перезвонит этим же вечером. Как выбрать интересную тему для разговора Вот мы и перечислили несколько основных проверенных способов, которые помогут познакомиться с парнем на улице. А о чем разговаривать дальше, спросишь. Резонный вопрос — если ты подошла первая, то поддерживай разговор сама, таковы законы общения. Тем для разговора, на самом деле, больше, чем ты думаешь: Обсудите новости, статьи прочитанные в интернете.

Так ты убиваешь сразу двух зайцев: Если в процессе общения выясняется, что он включает компьютер только для того, чтобы зайти в Фотострану или поиграть в танки — сразу поворачивайся и уходи. Это не наш клиент. Тебе нужен парень образованный и интересный, рядом с которым ты сможешь чувствовать себя такой.

Спроси, за какой футбольный клуб он болеет — наверняка эта тема ему интересна. Если ему не нравится футбол, ничего страшного. Возможно, он предпочитает другие виды спорта, узнай. Чем больше ты про него узнаешь, тем больше в твоих руках соберется ниточек для продолжения дальнейших отношений.

Спроси его, какие девушки ему нравятся. Можно начать спрашивать не в лоб, а нейтрально. Там где вы будете находиться, наверняка будут рекламные щиты с изображением красавиц или что-то в этом роде. В шутливой форме переведи разговор на рекламу, тут самое время будет узнать предпочтения парня. Но на самом деле ему никто не помогал. Просто, -- тут папа совсем переходил на шепот, -- у него был свой закон. И я его открою! Я уже близок к.

Vip клубы / галя.ру форум / мужчины, дети, похудеть, диеты, любовь, беременность, рецепты

Мать твоя не верит, но я обязательно его открою! А я и не сомневалась, что папа своего добьется. И от всей души желала ему успеха. Ладно, пусть уж пилит, если ему необходимо. Вдруг папа опускает скрипку и говорит странную фразу: Глубокой ночью раздается звонок. Вся в грязи, с опухшим лицом, с жалкими остатками пьексов на ногах, с израненными руками -- нежные ладони покрыты кровоточащими волдырями. Мне не дают обнять ее, пока она не примет ванну. В ожидании я снова засыпаю.

И хотя мне ведомо, что Германия -- это большая страна, что в ней живут миллионы разных людей, мое представление о немцах складывается только из двух конкретных образов -- Каспара Шлиха, героя детских книжек Вильгельма Буша о Максе и Морице, и одного нашего знакомого по фамилии Диц. Каспар Шлих -- толстый тугодум в надвинутой на самые глаза шляпе, с трубкой в зубах. Каспар Шлих, куря табак, Нес под мышкой двух собак Владельцы этих собак, озорники Макс и Мориц, без труда вытворяют над простодушным Каспаром всякие дерзкие штуки.

Диц -- у нас ласково звали его Диценька, -- чрезвычайно походил на Каспара Шлиха. Даже шляпу так же надвигал. Он приходил к нам раз или два в месяц, вытаскивал из кармана молоток, кучу крошечных гвоздиков, обрезки кожи и резины и садился починять мои туфлишки и мамины босоножки. Он был сапожник, старый приятель бабушки.

По-русски Диц говорил с акцентом. Я слышала от старших краем уха, что он -- латыш, из Риги, но все равно считала его немцем. Раз похож на Каспара Шлиха -- значит немец. Дица я очень любила и ждала его визитов. Постукивая молотком, он рассказывал мне всякие истории, а потом шептал: Диценька и Каспар Шлих -- симпатичные, немного смешные добряки. Однако те, кто швыряет на Ленинград бомбы, -- тоже немцы! И те, которые гнались за моей мамой от самого Новгорода, --.

И мама пуще смерти боялась попасть к ним в лапы, к этим разбойникам. Она так и сказала мне наутро после своего возвращения -- "лапы", "разбойники". Мое воображение работает с неимоверной быстротой. Я рисую себе страшные картины: Я настолько потрясена этой вестью, что убегаю к себе в комнату, отгораживаюсь от тети Юли диванным валиком и долго сижу молча. Надо осмыслить, обдумать, что-то решить для. Я вижу затихший город. По гулким линиям Васильевского острова сомкнутыми цепями, как белые, которых я видела в кинофильме "Чапаев", двигаются немцы, выставив вперед когтистые лапы и оскалив хищные зубы.

Один, самый отталкивающий, командует: Немцы всасываются в подворотни, в подъезды, выламывают двери квартир. Господи, куда же деваться от них? Куда спрятать тетю Юлю, маму, папу? Взрослых можно распихать по шкафам, а сама я протиснусь под диван. Ноги вот только будут торчать А если не прятаться, а присесть за дверью -- и -- бэммс!

И второго, и третьего -- всех подряд? Да еще каждому жильцу по сковородке в руки! Это уже какой-то выход. Но страх не проходит. В следующее воскресенье приходит Диц. Я бросаюсь ему навстречу. Тащу старика в комнату, к свету.

Внимательно изучаю его лицо, руки, -- они у него большие, с темными короткими ногтями. И громко кричу, чтобы тетя Юля -- она на кухне -- слышала: Теперь у него часты приступы острой боли в позвоночнике. Медицинская комиссия военкомата, куда папа побежал в первый же день войны, после осмотра отправила его домой.

Но папа снова упрямо собирается на войну. Ведь недаром же к лацкану папиной старой, выгоревшей летней куртки приколот значок "Ворошиловского стрелка". Он заслужил его в летних военных лагерях года три. Я этим значком давно горжусь. Ирочка мне нескрываемо завидует. И теперь я ликую -- уж кто-кто, а "Ворошиловский стрелок" фашистам покажет! Он ведь бьет без промаха. Я помогаю собирать отцу рюкзак. Мама торопливо пришивает пуговицы.

Но вдруг застывает неподвижно, опусти руку с иголкой. Я с удивлением вижу, что она плачет. Надо, пожалуй, заплакать и. Мама моментально вытирает слезы и вновь принимается за пуговицы. Отец так и не попал на войну. Его снова не приняли -- уже категорически: Он вернулся вечером, швырнул в угол рюкзак и "залег" на диван, что всегда бывало скверным признаком. Мама сварила ему крепкий чай и -- небывалый случай! Вообще-то она нас не баловала Через пару дней отец, запыхавшись, вбежал в комнату и бросил на стол две бумажки.

И энзе, энзе, главное, не забудьте.

галя возьмет в рот знакомства

Мама подняла глаза от своего шитья: Эшелон через два часа. Билеты достал с огромным трудом. Эвакуация заканчивается -- идут последние поезда. Там черт знает что творится. Мама даже бровью не повела -- похоже, что ответ был готов у нее заранее.

Здесь родилась, здесь и умру -- понимаешь? Если будет такая судьба. Отец долго горячится, даже стучит кулаком по столу: Ленка, хоть ты уговори "свою невозможную мать! Но я целиком на стороне своей невозможной матери.

Папа уходит в другую комнату, хлопнув дверью. Он дежурит в своем Доме художественной самодеятельности -- был такой дом в Ленинграде. Мы с мамой одни. Выполняя свое давнее обещание, мама помогает мне сооружать кукольный театр. Картонная коробка из-под туфель приспосабливается для сцены. Из зеленой бумаги мы вырезаем деревья с аккуратными круглыми кронами и прилаживаем их на первый план.

Дело происходит в лесу. На "задник" идет кусок голубой тетрадной обложки. Затем склеиваем домик и принимаемся лепить из пластилина действующих лиц -- Козу и семерых козлят, а также зубастого серого волка. Когда у волка уже начинают прорисовываться острые уши, меня осеняет идея: Мама, подумав, соглашается с такой современной трактовкой старой темы. Спектакль у нас теперь будет называться "Фриц и семеро козлят". Мама -- она сначала за Козу -- поет заботливым голосом: Я в лес пошла, молочка вам раздобуду.

А вы, сделайте милость, сидите тихо и никого, никого к себе не пускайте. Интересно, где она возьмет молочка? Его уже давно нигде нет, и я забываю понемногу его сытный, сладковатый вкус. Впрочем, ведь у нас -- сказка Я -- сразу все семеро козлят. Пищу на разные лады: Не волнуйся, детушки-козлятушки тебя будут слушаться.

Как жалко, что папа отсутствует! Он сыграл бы нам фрица. Тут ведь нужен грубый мужской бас, который неумело маскируется под козлячий дискант. За эту неприятную роль берется мама. Она стучит по столу -- то есть в дверь к наивным семерым козлятам -- костяшками согнутых пальцев: Шум все громче, фриц уже ломится в избушку, уже трещат под его напором замки Мои семеро козлят вдруг обнаруживают себя отчаянными трусами.

Попасть в лапы к немцу?! Слезы у меня сами собой наворачиваются на глаза, я кидаюсь к маме и прячу голову у нее где-то под мышкой. Не говори немецким голосом! Не состоялась наша премьера!

Деревья в перекопанном садике на Седьмой только чуть-чуть утратили свою яркую летнюю зелень -- на тополях лишь кое-где проглядывают поржавевшие листочки. В одну из них мы просыпаемся от грохота. Ну что ж, нам уж не привыкать. Папа, правда, делает слабую попытку спровадить нас в бомбоубежище, но мама поворачивается на другой бок и притворяется спящей.

Я корчу отцу рожицу, за что получаю легкий шлепок -- для проформы. Разрывы бомб все учащаются. Дом то и дело сотрясает. Вой сирен, гул самолетов Слышно, как сухо и отрывисто рявкают зенитки -- зенитные батареи неподалеку от нас, на набережной Невы. Погасив свет, он отворачивает краешек черной шторы и выглядывает на улицу. Темная комната сразу же озаряется тревожным багровым светом.

Я еще такого не видел! Мама, а за ней и я, обе в ночных рубашках, спешим к окнам. Что творится над Ленинградом! Крыши соседних домов на его фоне прорисовываются фантастическими контурами. Утром, через открытые окна, в квартиру врывается странный запах. Как-будто неподалеку варят -- и они все время пригорают -- сахарных петушков на палочке. Соседи собрались на кухне. Кто-то из них уже принес из булочной страшную новость: Знаменитые Бадаевские склады, где город хранит почти все свои запасы продовольствия.

На этот вопрос никто не может ответить А вскоре на свет выплывает и становится реальностью слово "блокада". Меня определяют в школу. По-деловому, без всяких торжественных приготовлений. Школа -- за углом, в подвале громадного студенческого общежития. Первые и вторые классы рассаживают шеренгами за длинными крашеными столами, в одном помещении, -- школа не настоящая, а военная, в бомбоубежище.

Мы, ребятишки, это хорошо понимаем и сидим смирно. Наутро, усердствуя не опоздать, мы, первоклашки, спешим в школу пораньше. Из низких подвальных окон валит черный дым, у входа мечутся взрослые. Отправляйтесь по домам, здесь вам делать больше нечего. Взрослые молчат, вглядываясь в клубы дыма. Я так и не запомнила ни лица моей первой учительницы, ни ее имени. Только голос ее вот уже четверть века слабо и ласково доносится до меня: Раньше я часто ходила играть к Ирочке, но сейчас меня почему-то стали выпроваживать оттуда и запирают двери изнутри на ключ.

Ирочкино семейство -- это "правые" соседи. У них большая комната, оклеенная темно-синими, с золотыми звездами, обоями. Есть желтая шкура полярного медведя.

Зубастая голова беспомощно распростерта на паркете. Шкура обшита красным рюшем. За медведя обидно -- такой красивый зверюга, с настоящими зубами и когтями -- и вдруг оторочен ленточкой! Есть зеркальный шкаф, а в нем бархатное платье Агнии Степановны, которое Ирочка иногда разрешает мне посмотреть. Петр Яковлевич приходит домой поздно, и обе они целый день ждут и боятся этого момента.

галя возьмет в рот знакомства

Он шофер в каком-то очень солидном учреждении и возит самого главного начальника. Красивая черноволосая Ирочкина мама вкусно готовит. Совсем недавно меня здесь часто угощали -- то грибным супом, то клецками.

Теперь угощения не дождешься. Правда, по Иркиным глазам я вижу, что она не прочь поделиться со мной обедом, но боится матери. Ну и ладно, и смотреть не буду, как они едят. Нюру у нас все немного остерегаются. Она носит креп-жоржетовую розовую блузку с бантом на груди, грубые белые носки. У нее сверкающие серебряные зубы и золотые сережки в ушах. К Нюре часто ходят гости. Тогда папа откладывает скрипку и со словами: Кроме скрипки, он еще увлекается фотографией.

Нюра отличается тем, что ей ничего не стоит воспользоваться чужой кастрюлькой без спроса, таким же путем прихватить какую-нибудь тряпку или налить себе "нашего" чаю. Мама снисходительно относится к этой Нюриной слабости. Агния Степановна намерена искать на Нюру управу. Опустели полки гастрономов и булочных, мясных и бакалейных. Только на витринах по-прежнему, дразня аппетит, соблазнительно красуются бутафорские коробки шоколада, пирожные, торты, окорока, рыбины и муляжи розовых поросят, одетых в поварские колпачки.

Поросята самоотверженно протягивают прохожим круглое блюдо с бежевыми свиными сосисками. Добродушная поросячья ухмылка сейчас воспринимается как издевательство.

Так же прочно, как обстрелы, входят в ленинградский быт продуктовые карточки. У родителей они -- зелененькие, "служащие", у тети Юли -- желтая, иждивенческая, у меня, розовая, детская. Новые карточки очень красивы -- глянцевитая плотная бумага и много-много аккуратных квадратиков, на которых чернеют цифры: Когда смотришь на новые карточки, кажется, что этих граммов -- уйма. Но когда "отоваришься" в магазине, то груз в кошелке почти невесом Карточки сразу становятся в нашем доме главной вещью.

Их держат под ключом, в полированной дубовой -- еще дедушкиной работы -- шкатулке. Я не смею прикасаться к. Папа тоже не смеет. Как-то совсем незаметно растаяла наша чечевица. За ней исчез крахмал. Из него мама смастерила клейкие синеватые вареники. И я -- завзятая капризуля и привереда -- ела их и только нахваливала! Меня часто терзают запоздалые угрызения совести.

Часами, бывало, застревала за тарелкой. Чтобы дождаться, когда взрослые уйдут на кухню мыть посуду. Они уходили, а я хватала котлеты -- горячие! В квартире потом развелась масса мышей, диван, в поисках нор, отодвинули с места и, конечно, обнаружили мое преступление. Страшно вспомнить, что тут было! Так мне и. Жаль, что мало в углу держали! Сейчас меня упрашивать уже не приходится. Мигом поглощаю свою порцию, которая с каждым днем все меньше, и тут же снова зверски хочу.

Что приготовить на обед? Где взять ТО, из чего готовят обеды и ужины? Эти мудреные проблемы маме решать все тяжелее. Бережно сохраняются редкие очистки от столь же редких картофелин. Отмытые и перемолотые, сдобренные остатками крахмала, очистки очень вкусны. Кофе давно уже выпит. Из кофейной гущи испечены черные-пречерные, горькие-прегорькие оладьи. Мы угощаем ими соседей. Ирочкина мама открывается наотрез -- у них водится настоящая мука, они, как говорит папа, запаслись "прилично".

И в ответ предлагает нам студня. Из столярного клея, вот из чего, -- смеется Нюра. И вручает нам волнистую коричневую пластинку клея.

Ее нужно мелко накрошить, залить водой и долго варить. Но уже в другую -- вернее, в другое бомбоубежище. Вставать приходится рано -- в семь часов утра. Каждый день просыпаюсь с одной и той же мыслью: Еще лежа в кровати, вижу, как она открывает буфет, достает розовую сумочку с энзе и долго-долго чего-то там такое перебирает, шуршит, выкраивает Если признаться, в мамино отсутствие я не раз устраивала ревизии и наизусть знаю содержимое заветной сумочки -- выкраивать уже, в сущности, не из.

Впрочем, для меня это не секрет: Ну, конечно, после третьего! Делаю предельно честное лицо. А сама, торопливо заплетая косички, жду не дождусь, когда смогу выскочить на улицу и тут же, не добежав до угла, засунуть за щеку кусочек вожделенного лакомства!. В школе сыро, холодно, темно, тесно, но шумно и весело. На переменке мальчишки пускают бумажных "мессершмиттов" и сами же расстреливают их из рогаток.

Это действует "зенитная батарея", которая расположилась в самом углу нашего класса-подвала. Зенитчики бьют без промаха. Многим из нас уже приходилось наблюдать воздушные схватки в ленинградском небе, и мы в этом кое-что смыслим.

Ведущих предметов у нас в школе два: МПВО -- местная противовоздушная оборона и противогаз. Мы уже знаем, как тушить зажигательную бомбу.

Например, стоишь ты на крыше своего собственного дома, глядишь в небо. Вдруг на тебя летит "зажигалка". Ни в коем случае не теряйся. Хватай в одну руку специальные щипцы -- их на чердаке полным-полно, а в другую -- фанерный щит. И -- боком, боком, как во время игры в "петушки", приближайся к этой заразе. Зажимай ее хвост щипцами -- и прямо в бочку с водой! Она пускает шип по-змеиному, вода брызжет в разные стороны, но ты ничего не бойся: Мы с увлечением репетируем поединок с бомбой.

Особенно здорово получается у Вольки Скворцова, разудалого парнишки с дерзкими глазами. Я немного побаиваюсь Вольки, хотя втайне восхищена его лихостью. Он-то на меня -- и это, разумеется, вполне естественно -- ноль внимания. Каждый из нас мечтает сразиться с бомбой и вымолить у родителей разрешение подежурить на крыше. Но это -- увы! Мне, например, папа прямо заявил, что всыплет куда следует, если я буду лезть не в свои дела. Мама на этот раз явно на его стороне.

Сами все время дежурят на крыше -- то по очереди, а то и вместе И ведь что обидно -- они-то необученные, а меня специально учили! И я даже "отлично" заработала -- пятерку по-нынешнему. С противогазом дела у меня похуже.

Но до чего же противен мне этот противогаз -- п-ф-ф-ф-ф! Натянешь маску -- серая скользкая резина безжалостно схватывает щеки и подбородок. Круглые очки-иллюминаторы моментально запотевают, дышать невозможно, длинный хобот-гармошка несуразно болтается, мешая повернуть голову Но ничего не поделаешь -- война. Учитель Петр Константинович -- маленький, совершенно лысый старичок -- читал нам статью из "Ленинградской правды", в которой всем жителям города приказывается ходить по улицам с противогазами и нигде с ними не расставаться.

Потому что немцы могут неожиданно применить ядовитые газы, и тогда все мы, если не научимся дышать через маску, задохнемся или захохочемся до смерти. Ходить с противогазом через плечо мне нравится -- сумка защитного цвета придает бравый "военный" вид, а вот сидеть в маске сорок пять минут Я потихоньку оттягиваю рукой резину у щеки и обеспечиваю себе приток воздуха.

Однако Петр Константинович, невзирая на плохое зрение, сразу замечает мой маневр. Не пытайся меня обмануть, -- скрипит Петр Константиныч. А вот Скворцов -- отличник и по противогазу. Все ему легко дается! Но в один из дней Волька не является на уроки. Его нет день, два, три, неделю Мы скучаем без Вольки, даже Петр Константиныч скучает. Он каждый день спрашивает у нас: Но мы еще мало знаем друг друга, и никто ничего про Вольку не слышал.

Волькин дом -- на Среднем проспекте. Шестиэтажный, серый, похожий на. Таких домов много на Васильевском. Мы все звоним, нажимая по очереди белую фарфоровую кнопку звонка. Долго никто не отпирает. В прихожей мгла, и мы не сразу различаем на пороге маленькую фигурку. Это малыш лет пяти, видимо Волькин братишка. Мальчишка отвечает не. Он не произносит букв "р" и "л". Не может этого быть!!! Петр Константинович прикрывает глаза рукой.

Идите, -- каким-то вдруг очень тоненьким голосом говорит он. Через неделю после потрясшей нас всех Волиной гибели нам объявили, что занятия прекращаются, а когда начнутся снова -- известят особо.