Знакомство схолостыми бизнесменами кирова

Афганские каскадеры (Сергей Соболев 07) / Проза.ру

Переходы на лыжах до областного центра — Кирова, через . Караульным наружных постов выдавали винтовку с холостыми .. (Египет), начальник коммерческого отдела ЧМП, морской бизнесмен. .. По возвращении в училище после практики это знакомство поддерживалось письмами. армения онлайн знакомства знакомства с номерами телефона в спб знакомства для интим-досуга знакомство с холостыми мужчинами знакомства. полысаево ленинск · Знакомства для любви и флирте · Проститутки липецка пос дачный · Девушка познакомиться с девушкой для встреч фото киров.

Вы поторопите того, кого вы ко мне приставили… — Вы меня слышали? А я, как вы велели, отправляюсь на карьер. Козак вновь поднес к губам микрофон. И платформы для готовых бетонных блоков… Через пять минут будем на месте! Однако, боюсь, до темноты не успеем закончить погрузку… — Нам только что звонил их менеджер! У них в бетоносмесительном цеху… в бункерах… заготовлено около пятидесяти пяти тонн готового раствора!

Вы понимаете, что раствор нельзя оставлять на ночь в бункерах?! Все, что изготовили за смену, имеется в виду — смесь, раствор, — надо отгрузить из бункеров и доставить на базу!

Это крайне, крайне важно!. Да, это решение может ускорить процесс. Вздохнув в трубку, чтобы показать, как ему неприятен такой поворот, он сухо произнес: Сделаю все, что смогу. Действуйте, джентльмены, и без промедления! Это был Бастион Три, отбой связи. Иван вставил микрофон обратно в нишу. Через лобовое стекло уже видны корпуса двух цехов местного комбината ЖБИ, только только пущенного в эксплуатацию и работающего пока в тестовом режиме.

Видны также два больших, с трехэтажный дом величиной каждый, бункера бетоносмесительного цеха, а также ангары и грузовые площадки с передвигающимися по рельсам кранами. С такими новостями они про своего Аллаха мигом забудут!. Логисты, кстати, пообещали заплатить наличкой сразу по возвращении на базу. Ханс взял по максимуму влево, так что они сейчас, пыля левыми колесами по обочине гравийной дороги, могли видеть не только корму идущего замыкающим бетоновоза с выкрашенным в красный с белыми полосами цвет барабанным смесителем.

Ворот как таковых на комбинате. Когда нибудь здесь достроят ограду и оборудуют проходную; но пока что этот строившийся в дикой спешке объект стоит открытый всем ветрам. С тыльной стороны производственный комплекс, правда, отгорожен естественной преградой — навалованным ирригационным каналом, ответвляющимся от реки Гильменд, до левого берега которой отсюда примерно четыре километра.

Вот и вся охрана. Иван потянулся за бутылкой с водой. В этот самый момент послышался громкий хлопок! А следом из зарослей камыша басовито заговорил крупнокалиберный пулемет — шквал огня обрушился, как показалось Ивану, разом на всю их колонну.

ГЛАВА 2 Ближнее Подмосковье Дорога с разбитым покрытием, с многочисленными колдобинами и заполненными дождевой водой лунками, столь глубокими, что приходилось их осторожно объезжать, привела к КПП какой то воинской части. И еще щит, на котором поверх замазанного краской текста или изображения начертано крупными буквами: Дальше, за брошенным КПП, видны серые коробки каких то зданий с содранными или провалившимися крышами, без окон и дверей.

Присмотревшись, Анна поняла, что приехала не по адресу. Ей необходимо попасть на один из объектов бывшей Академии ВВС, но нужное ей место по описаниям выглядит. Она не стала глушить движок. Выждав какое то время, около минуты примерно — вдруг объявится некто, у кого можно спросить дорогу, — сдала кормой… Едва не застряв в озерце, разлившемся перед въездом в этот брошенный военный городок, развернулась и покатила по разбитой дороге обратно в сторону Горьковского шоссе.

Она выключила прибор, который оказался ей не помощником в сегодняшней поездке. Человек, с которым Анна должна сегодня встретиться, крайне неохотно пошел на контакт. Во вторых, когда она ему позвонила на сотовый, он сам назначил ей место и время встречи. Других предложений и другой оказии не будет, госпожа журналистка… Найдете? Анна, в который уже раз за утро мысленно обругав себя, развернулась и покатила через центр в обратном направлении.

К счастью, она выехала из дому с солидным запасом по времени. Будь иначе, она бы точно опоздала на встречу, а нужный ей человек вряд ли стал бы дожидаться. Их разговор не состоялся бы, и ей потом еще пришлось бы оправдываться перед собственным начальством. Спустя четверть часа Анна все ж отыскала нужный поворот. Еще сильней прежнего припустил дождь. Пейзаж, включая КПП, точь в точь такой же серый и безрадостный, как те виды, что ей уже довелось лицезреть, пока она плутала по местным дорогам.

Увидев, что из салона внедорожника — через правую переднюю дверь — вышел мужчина в плаще, Анна заглушила двигатель. Затем, прихватив с собой зонт, тоже выбралась из машины. Меня зовут Анна Козакова. Не ожидал такого от представителя нынешнего племени журналистов. Анна не стала рассказывать ему, что едва не заблудилась в дороге и что лишь каким то чудом успела приехать на эту встречу к назначенному времени — к десяти утра. Несколько секунд они молчали, присматривались друг к другу.

Анна видела снимки этого человека — их довольно много обнаружилось в Интернете хотя у нее имелись каналы и на тот случай, если бы их там не было, на случай, если бы потребовались служебные или архивные снимки … Чуть выше среднего роста, плотный, осанистый. Одет по погоде; в своем длинном плаще с капюшоном и резиновых сапогах он больше похож на дачника, ну, или охотника, нежели на человека в больших званиях. Ему под семьдесят, но он еще бодр и деятелен.

В тот период времени, который интересует Анну — и не только ее одну, — этот мужчина был почти вдвое моложе себя нынешнего… Отставной военный, в свою очередь, довольно колюче смотрел на нее из под кустистых бровей. Что — или кого — он видел перед собой? Девушку — ну, или молодую женщину — в возрасте от двадцати пяти до тридцати поди ка угадай точный возраст нынешнего молодого поколения.

Довольно высокую, под метр восемьдесят, особу, одетую в серое плащевое пальто до колена с отброшенным на плечи капюшоном. Глаза у нее зеленые, с неравномерным окрасом радужной, отчего порой кажется, что они лучатся или переливаются, подобно перламутру. Высветленные волосы забраны назад, хвост несколько приподнят над затылком и аккуратно стянут простой, украшенной пластиковыми божьими коровками резинкой.

Из внедорожника вышел какой то мужчина — он сидел за рулем. Сравнительно молодой, ему лет тридцать. Одет в плащевую куртку с капюшоном. Мужчина, сличив фото на карточке со стоящим перед ним оригиналом, вернул документ его владелице. Генерал, смерив журналистку взглядом от соломенной макушки, прикрытой зонтом, до изящных полусапожек, хмуро покачал головой. Заметив вопросительный взгляд старшего товарища, пояснила: Открыла багажник, достала оттуда пару зеленых прорезиненных сапог с запрятанными внутри шерстяными носками.

Открыв заднюю дверь машины, уселась на сиденье. Валентин вновь подошел к ней, сделал два оборота вокруг, глядя на какой то приборчик. В отличие от другого виденного недавно Анной контрольно пропускного пункта на этом имеется шлагбаум, а возле сторожки дежурит охранник — сотрудник какого то ЧОПа. По видимому, этот товарищ получил инструкции насчет визитеров.

Когда двое мужчин и девушка проследовали мимо него, он даже не посмотрел в их сторону, словно то были не люди во плоти, а нечто нематериальное, типа призраков. Территория бывшей академии ВВС, на которую они так легко проникли, годилась для съемок какого нибудь футуристического фильма.

Вполне себе подходящие декорации для голливудского боевика, в котором — по сюжету — инопланетяне или местные бандерлоги захватили планету и стали вытворять разные нехорошие вещи.

Корпус, мимо которого они шли, шлепая по мелким лужам и обходя стороной наполненные водой колдобины, поначалу казался не таким запущенным, не таким жалким, как другие окрестные здания. Потом преподавал некоторое время, а в начале девяностых был начальником этого заведения.

Они поднялись по ступеням. Входная дверь оказалась сорванной с петель. В вестибюле, куда они прошли, весь пол завален каким то хламом: Что не вынесли, то разбили… — А что было раньше в этом здании?

Здесь и еще в соседнем строении базировалась опытная база академии. Мой самый любимый корпус, чтоб вы знали. Анна… как вас по отчеству? Меня проинформировали о том, что за история вас интересует. Осторожно, смотрите под ноги. Говорите свободно, — он с горечью усмехнулся, — нас здесь никто не услышит. И лишь спустя несколько мгновений Козак осознал, что его водитель делает что то не то: Поднеся к губам портативную рацию, торопливо произнес: В следующую секунду он вынужден был сам дернуть за ручник!

Находимся возле завода бетонных конструкций!. Из динамика автомобильной рации послышался голос дежурного оператора станции. Доложите, что у вас происходит и нужна ли вам помощь?! Неизвестные ведут огонь по колонне из гранатометов и стрелкового оружия! Необходима срочная поддержка — с земли и воздуха!.

Тяжелый джип замер на щебенчатой дороге — они успели отъехать метров на сто от хвоста остановившейся колонны. Иван локтем ткнул его в плечо, затем сбросил его руку с ручного тормоза. Он не понимал, что творится с его водилой — Ханс не казался ему прежде трусом.

Да, это так естественно, так понятно для нормального человека — утопить педаль газа и быстро быстро быстро покинуть — или попытаться — место, где тебя могут убить или тяжело ранить. Это нормальная реакция человеческого организма, заточенного на определенные вещи.

Главная из которых — сохранение своей жизни, причем любой ценой. Датчанин наконец очухался; он врубил переднюю скорость и утопил педаль газа в пол! Сделал это весьма своевременно; едва тяжелый джип тронулся с места, как по ним от канала стал шарашить крупнокалиберный пулемет!. Одна из тяжелых пуль пятидесятого калибра с протягом, по касательной — как показалось Козаку — хлестнула по правой передней двери!. Козак закрепил на голове гарнитуру. Ханс, пришедший, кажется, в себя, сделал то же.

Докладывайте обо всем, что видите! Тогда делай, что приказано! Сграбастал автомат, рывком — вкладывая всю силу — открыл пытавшуюся сопротивляться его усилиям правую дверь джипа. Выскочив из машины, переместился к замершему на гравийке бетоновозу. В микродинамике зазвучал мужской голос.

Колонна стоит на самом въезде в комбинат!. Обстреливают из гранатометов и стрелкового оружия! Свяжитесь с… — Я спрашиваю, что лично вы собираетесь предпринять?! Иван услышал еще один громкий хлопок. Он высунулся из за кормы бетоновоза, пытаясь увидеть, что происходит в голове колонны. Из за сгрудившихся на подъездной дороге траков и бетоновозов обзор для него закрыт; но взметнувшийся в небо сноп дыма с оранжевыми проблесками огня указывает на то, что напавшая сторона подожгла еще одну фуру… — Эй… не слышу вас, Браво Два?!

Доложите, как вы умудрились на ровном месте попасть в засаду?! Козак поправил сбившуюся на сторону гарнитуру.

Плотнее всадил пальцем в ухо динамик; прутик микрофона загнул так, чтобы тот находился возле губ. Подбиты две фуры… как минимум! Я намерен собрать уцелевших водителей!. Потом попытаюсь продержаться до прибытия подмоги!. Сообщение о нападении на колонну принято! Иван быстро обнаружил одну из огневых позиций нападавших: Но в следующую секунду ему пришла в голову мысль получше.

Как он и предполагал, в них попали — на правой передней скуле видна короткая, но довольно глубокая борозда, след от прилетевшего от канала гостинца. Присев на корточки, открыл кейс и стал быстро, сноровисто собирать из уложенных в нем частей столь необходимый ему сейчас инструмент. Руки ее, непривычные к женскому труду, плохо осуществляли грандиозный замысел, но, как говорится, терпение и труд все перетрут, и вскоре мужчины общими усилиями водрузили на стол кремовое чудовище, похожее на контрольную башню аэродрома.

Рикошетников смущенно хмыкнул и, глядя в скатерть, проговорил: За столом воцарилось молчание, нарушаемое лишь сильным стуком Генашиного сердца.

Потом все медленно повернулись к портрету адмирала. Адмирал мягко, отечески улыбнулся. Похоже было, что он все уже знал наперед. Через неделю после этого разговора новоиспеченный моряк Геннадий Стратофонтов в 17 часов 47 минут на набережной имени Кутузова совершенно случайно встретил одноклассницу Наташу Вертопрахову, надменное существо, чем-то напоминающее морского конька.

Наталья была целеустремленной девочкой, каждый час ее был расписан по минутам, и ежедневно ее можно было случайно встретить на набережной Кутузова в В начале июня наша команда едет в Краков. Он посмотрел в синие глаза и увидел там только пьедесталы почета и неверное мерцание будущей славы. Геннадий некоторое время смотрел ей вслед, потом отвернулся и едва не был сбит с ног бегущим Валькой Брюквиным. Не первой свежести подметки наперсника детских забав некоторое время еще мелькали перед недоуменным взором Геннадия, а потом растворились в предвечернем золотистом свечении, свойственном только одному городу на земле -- Ленинграду.

На этом можно закончить вступительную главу. Дело в том, что дня через три после первой встречи Геннадия и Николая Рикошетникова на адрес Стратофонтовых пришло странное письмо. На бланке гостиницы "Астория" крупно было начертано несколько слов: Я никогда не забуду Сильвер-бей. Папа Эдуард отправился тогда в "Асторию", чтобы выяснить, кто скрывался под псевдонимом "Р. В книге гостей значились: Все эти лица категорически отрицали свое авторство.

Эдуард, пристыженный, покинул "Асторию", решив, что это розыгрыш друзей почтмейстеров или альпинистов. ГЛАВА II, в которой слышится рев шторма, безобразно хлюпает сваренный накануне борщ, а в конце под пение скрипки булькает суп из каракатицы. Еще несколько минут назад рулевая рубка "Алеши Поповича" огласилась взволнованным криком Геннадия Стратофонтова: Николай Ефимович, танкер тонет!

Вот уже наполовину скрылись под водой надстройки, вот уже только труба с размытым пятном иероглифа виднеется над водой Капитан Рикошетников, сидевший на высокой табуретке возле штурманского стола, повернулся к юному лаборанту гидробиологической лаборатории именно в этой должности Гена Стратофонтов совершал путешествие к местам фамильной славы и тоже улыбнулся.

Просто сильная килевая качка. Оттуда, с танкера, кажется, что мы тонем. Нос танкера медленно, но упорно полз вверх; вот показалась верхняя палуба борта, и мелькнувшее на мгновение среди бешено несущихся туч солнце осветило все невероятно длинное тело гиганта. Уже двое суток десятибалльный шторм трепал "Алешу Поповича". Он налетел среди ночи через два часа после выхода из бухты Находка, к утру набрал полную силу и больше уже не ослабевал в течение всего времени, пока "Попович" пересекал Японское море, держа курс на Суранамский пролив.

Геннадий, разумеется, за это время ни разу не прилег. Во-первых, это был его первый выход в море, во-вторых, первый в его жизни шторм, да еще и какой -- десятибалльный! Вот ведь чертовское везение! Геннадий, весь в синяках, от стенки к стенке, падая в тартарары и вздымаясь под небеса вместе с палубой, облазил все судно. Конечно, забраться на койку ему мешало жгучее любопытство, но, кроме того, он опасался, как бы не поймала его в горизонтальном положении морская болезнь, как бы сосед по каюте, судовой плотник Володя Телескопов, не стал свидетелем позора.

Глядя с ходового мостика на вздымающуюся перед "Поповичем" чудовищную, дымящуюся водяною пылью стену, Геннадий только лихо посвистывал сквозь до боли сжатые зубы: Нервы у него сдали лишь тогда, когда он увидел "тонущий" танкер. Теперь все было кончено. Теперь все, весь экипаж, узнают, что потомок знаменитого адмирала на самом деле слабохарактерный салажонок, и ничего. Глубоко удрученный, Геннадий выскользнул из рулевой рубки, кубарем слетел вниз по трапу на вторую палубу, побежал по длинному, тускло освещенному коридору мимо кают, за дверьми которых слышались слабые стоны ученой братии, налег плечом на стальную дверь В лицо ему с невероятной силой ударил ветер.

Судно в это время кренилось на правый борт, и страшная вихревая пучина была совсем. Ударила какая-то партизанствующая волнишка величиной с кита, накрыла палубу, потащила Геннадия к фальшборту.

Руки мальчика судорожно вцепились в планшир. Вода, клокоча, уходила в портики. Геннадий сделал несколько шагов к корме и уцепился в стойку. Он оказался в середине судна, как бы в центре раскачивающейся доски. Здесь качка чувствовалась меньше. Вот по всему корпусу прошла сильная дрожь -- это обнажился винт. Нет чтобы процедить сквозь зубы: Нельзя сказать, что во время шторма экипаж "Алеши Поповича" отличался повышенным аппетитом.

Артельщики, поднатужившись, подняли котел и вывалили его дивное содержимое за борт. Вслед за этим произошло странное событие. Борщ, наваристый янтарно-багрово-зеленоватый борщ, не ухнул, как ему полагалось, в пучину, а в силу каких-то необъяснимых аэродинамических вихревых причин повис на несколько мгновений в воздухе. Больше того, он уплотнился и висел теперь перед Геннадием громадным переливающимся шаром с жировой бородой.

Янтарные капли уже долетели до лица юного лаборанта. Ой, нет -- он движется! Он, он движется прямо на меня! Вскрикнув от ужаса, мальчик бросился наутек к корме.

Артельщики, разинув рты, наблюдали эту невероятную сцену. Геннадий со скоростью спринтера бежал к корме. Борщ настигал его со скоростью мотоцикла. Гена уже чувствовал за своей спиной нехорошее дыхание борща. Собрав все силы, он сделал рывок, вырвался из-под навеса, вильнул влево и спрятался за спасательной шлюпкой, уцепившись за леера.

Борщ, вылетев из-под навеса, взмыл вверх. Спустя минуту Гена, вообразив, что опасность миновала, выполз из-за шлюпки. Борщ, однако, не улетал.

Тёмная потерна (СИ) (fb2)

Снова найдя мертвую точку среди безумных воздушных струй, он висел теперь прямо над незадачливым лаборантом. Потрясенный и загипнотизированный, Гена уже не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Несколько мгновений спустя борщ, обессилев, рухнул ему на голову. А теперь, дорогой читатель, попробуй поставить себя на место моего героя. Вообрази себя потомком великого путешественника, человека широких передовых взглядов; вообрази себя лучшим питомцем "Клуба юных моряков", победителем Таля, другом капитана Рикошетникова; вообрази, что ты совершаешь первое в своей жизни морское путешествие к архипелагу фамильной славы и представь себя сидящим на палубе в центре огромного, жирного, хлюпающего борща; представь себя с короной из прокисшей свеклы на голове, с омерзительной капустной бородой, с карманами, полными говядины и картофеля.

Мне бы хотелось, чтобы ты, читатель, содрогнулся от ужаса, а затем по достоинству оценил мужество и силу духа моего юного героя. Геннадий не заплакал, не бросился к борту топиться. Встав из борща, он подошел вплотную к потрясенным артельщикам и процедил сквозь зубы: Артельщики, дрожа, смотрели на героического мальчика. Такого зрелища, погони вчерашнего борща за живым человеком, он не видел никогда раньше и не увидел позже до сего дня. Геннадий резко повернулся и стал спускаться по трапу.

Сосед Геннадия по каюте, плотник высшего разряда Володя Телескопов, как и большинство обитателей "Алеши Поповича", летал в это время на своей койке вверх-вниз, влево-вправо, читал "Сборник гималайских сказок", хохотал и покрикивал: Неизвестно, к чему относилось это выразительное восклицание -- к шторму ли или к гималайскому фольклору.

У нас как-то раз в Чугуевском карьере Марика Ибатуллина суп с клецками догнал, -- оживленно заговорил Телескопов. Он на минуту задумался, а потом уверенно сказал: Измученный мальчик погрузился в глубокий сон. Он спал много часов подряд и не видел, как опустились сумерки, как "Попович" вошел в Суранамский пролив, как утих шторм и как утром открылся залитый солнцем, мерно вздыхающий и словно подернутый тонкой пластиковой пленкой Тихий океан. Не видел он и маленьких японских шхун, с которых рыбаки в ярких куртках тянули невидимые лески.

Они были похожи на фокусников или волшебников, эти рыбаки, и казалось, что серебристые извивающиеся рыбины выскакивают из воды прямо к ним на палубу, подчиняясь их резким таинственным пассам. Геннадий, к сожалению, этих рыбаков не видел, как не видел и множества встречных судов и чудовищной громадины американского авианосца "Форрестол", что не солоно хлебавши ковылял домой от берегов Вьетнама. Проснулся Геннадий только под вечер, когда по судовой трансляции раздался металлический голос: Наше судно находится при подходе к акватории Иокогамского порта.

Палубной команде занять места по швартовому расписанию. Багровый закатный туман висел над Иокогамой, а над этим туманом в высоком прозрачном небе четко вырисовывалась верхушка священной горы Фудзи.

Этот внешне спокойный, мнимо уравновешенный человек верил во все приметы и предзнаменования, начиная от черной кошки, кончая трамвайным билетом. Однако он очень редко обнародовал свои суеверные наблюдения. Сохраняя обманчивую невозмутимость, Полуарканов предпочитал страдать или тешить себя надеждой в глубине души. И вот только сегодня, увидев поразительное, подобное чуду явление Фудзи, он нарушил свое правило.

Мой путь юнга матрос штурман капитан

Очень уж обрадовался боцман, что великая Фудзи благословила их рейс и предсказала ему счастливое завершение. Если бы знал Аркадьич, через какие испытания придется пройти людям с "Алеши Поповича" для того, чтобы это предзнаменование оправдалось! Два мощных портовых буксира медленно подводили "Алешу Поповича" к причалам.

Воспользуемся этой не очень интересной, но необходимой процедурой для того, чтобы сообщить читателю некоторые данные об этом славном судне. Всего лишь четыре года назад он был спущен со стапелей судостроительного завода в городе Гдыня. Польские корабелы очень гордились своим детищем. При водоизмещении немногим более тонн "Попович" обладал машинами мощностью лошадиных сил, что позволяло ему развивать скорость до 25 узлов. Он был устойчив на курсе и обладал отличной поворотливостью. Нечего и говорить о том, что "Попович" от форпика до ахтерника был напичкан самым современным оборудованием, подчас даже и не особенно нужным.

У Геннадия даже глаза разбежались, когда он впервые поднялся на рулевую рубку. Непосвященному могло бы показаться, что он попал в обстановку научно-фантастического романа, но наш "юный моряк" с восхищением угадал в замечательнейших предметах пульт дистанционного управления главными двигателями, репитеры гирокомпаса, экран локатора и радиопеленгатор, эхолот и аксиометр На судне были созданы прекрасные условия для труда и отдыха экипажа.

Отличные каюты помещались в палубных надстройках, а в твиндеках располагались научные лаборатории и кладовые. Надо сказать, что за четыре года экипаж "корабля науки" не претерпел почти никаких изменений.

Так получилось, что коллектив сложился. Все эти мужественные люди, что называется, "притерлись" друг к другу. Атмосфера веселой дружбы царила на "Алеше Поповиче". Надо ли говорить о том, что все моряки и ученые любили своего молодого капитана Рикошетникова и научного руководителя -- пожилого гиганта, видавшего виды Шлиера-Довейко? Надо ли говорить о том, что этих двух людей связывало взаимное уважение? Только лишь перед выходом в рейс к Большим Эмпиреям на борту "Поповича" появились два новых человека.

Рикошетников привез из Ленинграда своего друга школьника Стратофонтова, а Шлиер-Довейко вывез из глубины Среднерусской возвышенности мастера на все руки Телескопова. Коллектив, посовещавшись, принял новичков с распростертыми объятиями. Между тем сгустились сумерки, растворилось волшебное видение Фудзи и марево разноцветных неоновых огней затрепетало над огромной Иокогамой и необозримым Токио.

Уже заведены были носовой и кормовой продольные швартовы, шпринги и прижимные, когда на верхнюю палубу вышел из своей каюты капитан Рикошетников. Он только что закончил необходимые формальности с японской таможенной службой, с пограничниками и карантинными врачами и теперь собирался отправиться в город. Ему предстояло нелегкое путешествие по Токио: Рикошетников огляделся и увидел, что палуба почти пуста. Иногда по ней деловито пробегали члены экипажа с утюгами или галстуками в руках.

Все моряки и ученые "Алеши Поповича" уже далеко не первый раз бывали в Токио и сейчас готовились к встречам со своими японскими друзьями и родственниками. Одна лишь маленькая фигурка одиноко сидела на кнехте и задумчиво смотрела на гигантский таинственный город. Рикошетников, разумеется, уже знал о плачевном эпизоде с борщом на подходе к Суранамскому проливу. Нет, артельщики оказались джентльменами и не сказали ни слова. Обо всем капитану, задыхаясь от смеха, доложил сменившийся с вахты рулевой Барабанчиков, которого в свою очередь навел на место происшествия судовой кот Пуша Шуткин.

Сейчас, увидев одинокую фигурку своего друга, Рикошетников не смог сдержать чувства жалости и сочувствия. Он и не подозревал, что душа Геннадия в эти миги была полна ликованием.

Смотри, Наташа, юнга Билл еще вернется из Северной Канады И неужели же, неужели даже совершенно фантастические Большие Эмпиреи вот так же реально скоро предстанут перед ним? Геннадий был, конечно, вполне здравомыслящим мальчиком, но все-таки очень долго не покидала его мысль о том, что разные другие страны существуют только в книгах и в кино, что взрослые все это выдумали для того, чтобы детям не так скучно было учить географию.

Геннадий, ликуя и подпрыгивая в душе, спокойно изъявил согласие. Они спустились по трапу, прошли по причалу и вошли в здание морского порта, где по стеклянным коридорам двигались вереницы пассажиров из обеих Америк, Австралии, Азии, Океании и Европы, пересекаясь на разных этажах и сливаясь в огромном зале в гудящую пеструю толпу.

Рикошетников уверенно пробрался сквозь толпу к конторе автопрокатной компании "Херц" и арендовал там двухместный скоростной автомобиль "бентли". Через полчаса друзья уже мчались к Токио по висящей над сонмом Маленьких домиков бетонной автостраде. Центр Токио -- это горная страна из стали, алюминия и стекла, а весь Токио -- это равнина маленьких двух- и одноэтажных домиков. Если какой-нибудь житель столицы пригласит вас, милый читатель, в гости, он обязательно нарисует для вас схему своего квартала, укажет стрелочкой свой дом, пунктиром отметит путь от магистрали в глубинку.

Дело в том, что в Токио нет улиц, вернее, улицы не имеют названий. Названия имеют только кварталы и районы. Нет улицы Гиндза, есть район Гиндза. Разобраться в этой системе непривычному человеку чрезвычайно трудно. Проколесив битый час по наполненным людьми и машинами. Полицейские и прохожие, услышав название "Большие Эмпиреи и Карбункл", почему-то начинали безумно хохотать и так слабели от смеха, что толку добиться было трудно. Рикошетников махнул было уже рукой, как вдруг припавший к ветровому стеклу Геннадий воскликнул: Перед ним был ничем не примечательный двухэтажный домик в четыре окна, от тротуара до крыши покрытый светящимися и несветящимися вывесками.

Уроки игры на скрипке! Европейская, японская, окинавская и индийская кухня! Здесь самые редкие марки! Сувениры на любой вкус! Продажа кактусов, раковин и камней! Певчие птицы и меха! Парижская косметика, лондонские запонки, носки из Чикаго!

Подводные зажигалки и инфракрасные очки! А между гирляндой чикагских носков и чучелом филина на освещенной витрине этого обычного токийского домика помещалась маленькая, с почтовую открытку, эмалированная табличка: Консульство Республики Большие Эмпиреи и Карбункл.

Рикошетников и Геннадий вошли в дом и оказались в небольшом зальчике, стены которого были увешаны самурайскими мечами, масками театра "НО", панцирями гигантских черепах, челюстями и мослами непонятных животных. Полки были заставлены старинными фолиантами с медными застежками, банками с маринованными чудищами, кактусами, раковинами и камнями. В конце зальчика обнаруживалась стойка и четыре высоких стула перед. Большой телевизор соседствовал со старинным граммофоном.

За стойкой стоял, широко улыбаясь, тощий высокий старик неопределенной национальности в белой куртке и белой шапочке. Несколько секунд старик не двигался, потом, с видимым усилием оборвав свою затянувшуюся улыбку, быстро зашевелился и заговорил: Прежде всего вам надо закусить, прежде всего закусить. У мальчика голодный вид, сэр! Старый Старжен Фиц знает, чем угостить такого отличного карапуза! Он жутко подмигнул Геннадию и снял крышки с нескольких кастрюлек, расположенных у него за стойкой.

Пар, поднявшийся из кастрюли, был так аппетитен, что Геннадий даже забыл обидного до боли в сердце, до звона в ушах "карапуза". Старик между тем, ловко орудуя разливной ложкой и деревянными палочками "хаши", продолжал улыбаться.

Вдоль всей стойки тянулась металлическая полоса электрической жаровни. Старик включил ее, смазал маслом в том участке, перед которым сидели гости, масло затрещало, старик бросил на жаровню какие-то коренья, что-то вроде грибов, слизистые комочки устриц, ломтики мяса; в черные фаянсовые пиалы старик налил супу, в маленькие блюдечки наложил какой-то зеленой пасты. Почему бы юному джентльмену не отведать паштет из морского ежа? Сэр, отхлебните этого окинавского супа из каракатицы, и вы уже не оторветесь!

Не желаете ли сырой рыбы сашими? Она так нежна, так нежна, так нежна, так нежна Старик, словно испорченная пластинка, запнулся на "так нежна" и повторял эти слова все тише и тише, а потом совсем затих и застыл с широкой безжизненной улыбкой на устах. Проголодавшиеся друзья набросились на удивительную еду и даже забыли на какое-то время о цели своего прихода.

Старик между тем вышел из оцепенения, пролез под стойкой в зал и заиграл на скрипке. Он подходил со скрипкой к гостям, склонялся то к мальчику, то к капитану, вкрадчиво и ласково шептал: Не прерывая игры на скрипке, он несколько раз взмахнул над головами друзей самурайским мечом, дал холостую очередь из винтовки "М", показал несколько приемов дзю-до и ударил страшным свингом по чучелу медведя панды, скромно стоящему в углу зала.

Потом он подсунул Геннадию альбом с "самыми редкими марками", схватил свободную от еды ладонь капитана и снова зашептал: Все-таки, сэр, сохраняйте осторожность в первую неделю новолуния Старик вдруг отпрыгнул в сторону с криком "0-ле!

После этого он нырнул под стойку, скрылся за бамбуковой шторой и через минуту явился оттуда в совершенно уже новом обличии. Преисполненный достоинства дипломат в мундире, расшитом золотыми нитями, с высоким стоячим воротником, покровительственно и любезно смотрел на гостей. Лишь забытая на голове поварская шапочка напоминала о прежнем Старжене Фице.

Мы хотели бы получить согласие вашего правительства на заходы в ваши порты и гавани. Да, разумеется, у нас есть футбольная команда Футбол -- это главная страсть нашей республики и президента. Вы получите право захода во все гавани Больших Эмпиреев. Мимолетная тучка проскользнула по лицу Старжена Фица. Рикошетников не обратил внимания на странный тон, каким были сказаны эти слова, извлек из своего портфеля судовые бумаги и приступил к обсуждению формальностей. Что вам приготовить, господа?

Итальянскую пиццу, швейцарскую фондю, аргентинское асадо, индийский керри-райс или, может быть, русский борщ? Он побагровел и вытянулся как струнка. Ведь я, господа, родился в Санкт-Петербурге и покинул его шестьдесят лет назад в вашем возрасте, милостивый государь.

Единственная страна, где мне не довелось побывать, -- это Республика Большие Эмпиреи и Карбункл Всего доброго, господа, всего доброго, но прежде прошу оплатить счет. Ваш ужин, господа, стоил три тысячи иен, игра на скрипке четыреста пятьдесят иен, демонстрация приемов бокса и дзю-до пятнадцать иен. Извините, господа, я бы не взял с вас денег, но мое правительство не платит мне жалованье уже двадцать четыре года.

Старость -- не радость Прежде старый Старжен Фиц зарабатывал на велогонках, сейчас соль в коленных суставах, господа Консул, видимо, мог бы так болтать еще очень долго, но моряки направились к выходу. Старжен Фиц проводил их до дверей, всучил на дорогу чикагский галстук, кактус, раковину и банку с сороконожкой за иен. Хочу вам дать последний полезный совет, господа.

Обязательно постарайтесь в Оук-порте познакомиться с мадам Накамура-Бранчевской. Недавно эта леди посетила Токио, и старый Старжен Фиц был просто очарован Чудак консул успел уже порядком надоесть.

Убедительно советую не избегать приятнейшего знакомства с этой богатой импозантной и попросту красивой женщиной. По дороге к порту Геннадий и капитан во всех подробностях вспоминали визит к "генеральному консулу" и весело хохотали. В районе Гиндзы их "бентли" попал в автомобильную пробку.

Джазовые обвалы из окон баров, крики зазывал и уличных торговцев, полицейские свистки и сирены, клаксоны автомобилей чуть не оглушили. В небе, освещенный скрещенными лучами, поворачивался рекламный автомобиль, ниже то хмурилась, то расплывалась в улыбке гигантская неоновая рожа, все кричало, мелькало, подмаргивало. Световая газета на крыше "Асахи" вещала: Сегодня в Токио убито 15, ранено ! Битлы заявили протест министерству внутренних дел Англии! Советы продолжают штурм космоса! Экс-шахиня Сорейя приняла приглашение киностудии "МГМ"!

Исчезновение панамского сухогруза в ста милях от Гонконга! Потеряна связь с яхтой шейха Абу-Даби, стоимость которой оценивается в 15 миллионов Самолет таиландских ВВС засек неизвестные торпедные катера!

Вот уже неделю плавучий институт в идеальных условиях исследовал семикилометровую впадину Яу. Ничто не мешало ученым опускать дночерпалки и тралы, запускать радиозонды. Корабль медленно двигался, прокладывая новый промерный галс. На палубах "Алеши Поповича" царила веселая суета. Казалось, что это кусок черноморского пляжа: Неподвижный океан горел с яркостью вольтовой дуги. Иногда в слепящем мареве трепещущими пятнами пролетали стайки летучих рыб. Геннадий никак не мог свыкнуться с мыслью, что под днищем их судна такая гигантская толща воды -- семнадцать с половиной кругов стадиона имени Кирова, четырнадцать останкинских телебашен!

Я вскочил первый, понимая, что ничего больше не успею, но тут на задний борт запрыгнула одна из псин и Митяй счёл её большим злом, чем. Автомат выплюнул очередь патронов на пять, тварь взвизгнула и исчезла из поля зрения. А у меня в руках оказался пулемёт. Я словно в замедленной съёмке увидел, как грязный толстый палец Митяя тянет спусковой крючок, и рефлекторно потянул. С пулемётом не произошло ничего, зато автомат разразился короткой очередью. Спасло меня подсознание, или сознание, в общем то, что формировало картинки у меня в мозгу - машину сильно тряхнуло, я упал, пребольно ударившись локтем, а все пули из автомата Митяя ушли куда-то в сторону.

Сам он тоже не удержался и из положения "на корточках" переместился в положение "на пятой точке". Тут Гошак решил, что хватит ему отдыхать на полу кузова, весьма резво поднялся, и даже начал наводить на меня свой карабин.

Я уже понял, что не смогу стрелять из пулемёта, потому что не знаю как - у него явно есть предохранитель и затвор, но разбираться некогда.

Поэтому я просто швырнул тяжёлое оружие двумя руками, рассчитывая попасть диском в лицо Гоше. Попал в грудь, но этого хватило, чтобы парень отшатнулся. Секунду он балансировал, пытаясь сохранить равновесие, но рыдван опять подпрыгнул и парнишка с отчаянным воплем полетел за борт. Щелчка я не услышал, понял лишь, что с оружием у колхозника что-то не так, потому что он с искажённым лицом дёрнул затвор, снова наставил ствол на меня, но автомат молчал.

Тогда он откинул его в сторону и сунул руку за отворот кургузого пиджака, любимой одежды типичного крестьянина средней полосы России. Я, даже в видении, сдаваться не собирался, так что кинулся на Митяя, успев рассмотреть нечто, напоминающее рукоятку пистолета у него в руке. Завязалась борьба, и мой противник оказался на удивление сильным. Галлюцинация была настолько реалистичной, что я почуял истинный крестьянский дух, исходящий от мужика - амбре из запахов немытого тела, табака, гуталина и лука.

Пистолет он, всё же, достал и даже сделал пару или тройку выстрелов, правда все мимо. Мне удалось захватить ствол двумя руками, и теперь я выворачивал его, направляя в туловище Митяя, а он, соответственно, пытался мне помешать. Но тут в действие вступила анатомия - мне было легче повернуть его суставы в "слабую" сторону. Выстрел прозвучал глухо, Митяй дёрнулся и тут же обмяк.

Я отскочил назад, приземлившись на задницу, однако пистолет был у меня в руке. Чёрный, тяжёлый, если я не ошибаюсь, ТТ, Тульский Токарев. Какие не простые крестьяне оказались - целый арсенал с собой таскают. Вдруг машина затряслась на кочках, я почувствовал, что что-то не так, вытянул вверх левую руку, чтобы ухватиться за край борта, а грузовик нырнул вниз и остановился, словно налетев на преграду.

Знакомства Киров

Удар был несильным, но меня всё равно отбросило к переднему борту, а безвольное тело Митяя накрыло сверху, добавив неприятных эмоций. Движок замолк, зато окрестности огласило мычание клаксона, тоскливое, противное и не прекращающееся.

Столкнув с себя тело труп? Митяя, я поднялся, по-прежнему сжимая в руке пистолет, и заглянул в кабину грузовика через небольшое окошко в задней стенке.

Водитель был или тоже мёртв или без сознания, потому что навалился на руль и не думал подниматься. А ведь это его Митяй, не я! В борту виднелось свежее круглое отверстие, явно подходящее под определение "пулевое" и как раз напротив спины шофёра. Клаксон продолжал раздражать своим мычанием на одной ноте, так что я выпрыгнул из кузова, едва не подвернув ногу, и полез через кусты к кабине. Да, техника точно старинная, хотя и выглядит относительно новой, только грязная и помятая слегка.

Дверь со скрипом открылась, я потянул тело за край одеяния, напоминающего штормовку, и оно без сопротивления подалась, а затем и вовсе выпало из кабины. Моих познаний в медицине хватило, чтобы понять - этот усатый и небритый мужчина лет тридцати с гаком мёртв. Пуля пробила ему спину, открытые глаза уже остекленели, в углу рта повисла смешанная с кровью слюна, ну и мочевой пузырь освободился от содержимого, распространив вокруг соответствующий запах. Кстати, а как там собачки? Я резко обернулся, но дорога была абсолютно пустой.

Затем память услужливо выдала картинку - вроде бы я мельком видел чёрный клубок, из которого доносились вопли Гоши? Может, им хватило одной жертвы? Так, пусть эти твари порождение разума, но умирают они в моём видении от металла, неважно, ржавая это сталь или свинец. В руке у меня пистолет, легендарный, нет, не так - Легендарный ТТ, о котором я нихрена не знаю. Но мощи хватило, чтобы пробить борт, кабину, сиденье и туловище водителя. Офицеры в армии вроде рассказывали, что ТТ был излишне убойным, то есть для вот таких ситуаций как раз оно, но если просто выстрелить в человека, то пуля прошьёт его навылет, но не остановит.

И что с патронами у него? У Макарова сколько, восемь?

Василий Аксенов. Мой дедушка -- памятник

Не больше, рукоятка маленькая и плоская. Ну вот они пули. Один в стволе, выпустил Митяй сколько, две? Я же одну в Митяя зарядил. В смысле, он сам, в ходе борьбы, так сказать.

Тут мой взгляд упёрся в нечто типа кронштейна на потолке кабины, прямо над сиденьем водителя. И в нём, словно это и было его законное место, разместился автомат, судя по виду, близнец того, что был у покойного Митяя. Я видел, что пуля попала ему в область сердца, но вдруг он только ранен и целится в меня сейчас?

Но нет, Митяй был мертвее некуда. Автоматы у них были странные. Этот тоже изяществом не поражал, но был посолидней, что. Хотя это же мои бредни, о чём я? В автомате использовались те же патроны, что и в пистолете, ну да, так и было же в войну и я, чуток помучившись, разобрался с ними, даже стрельнул пару раз очередями.

Не "Калаш" ни разу, но воевать. У Митяя, кстати, тупо патроны кончились, видимо он в запаре почти пустой магазин вставил и не сообразил. Патронов у них было очень даже немало - в брезентовых подсумках по четыре магазина, и таких по паре на брата, плюс по четыре обоймы к пистолету, это уже по карманам. У водилы, что характерно, нашёлся такой же ТТшник, популярная модель, видимо.

Машину я попытался завести, даже завёл, хотя управление тут было странным. Зажигания в машине не было вообще, но был какой-то явно самодельный рычажок, потянув за который я пробудил к жизни нечто, запустившее двигатель.

Машина заглохла, просто уткнувшись в канаву, но даже бампер не помялся, так что я надеялся вытащить её. Тщетно - мощи двигателя хватило только на разбрасывание грязи из-под задних колёс.

Тут нужен трактор или другой грузовик. А вот, кстати, и он! Тишину леса нарушил звук двигателя, даже, вроде как, не одного, и вскоре из-за поворота дороги, с той стороны, куда мы ехали, показалась морда ещё одного раритета. Не знаю точно, как это назвать, но больше всего оно напоминало броневик БТР, состоял одно время такой на вооружении в нашей армии, уже в пятидесятых годах.

Но у этого была металлическая крыша над десантным отделением, в которой имелся люк, и сейчас из него на половину корпуса высовывался человек в неизвестной мне униформе. И держался он за рукоятки весьма устрашающего вида пулемёта на вертлюге. Следом за чудо-бронемашиной показался грузовик, чем-то напомнивший мне "Шишигу", то есть армейский ГАЗ, но, всё же выглядевший как-то "не по-нашему", что. В кузове "псевдо-шишиги" сидело десятка полтора солдат, которые шустро высыпали на грунтовку и даже навели в мою сторону разнообразное оружие.

Сплошь, что характерно, годов так сороковых-пятидесятых прошлого века. Воевать с такой силой я не собирался, поэтому положил трофейные автоматы на землю и встал, сложив руки на груди. Ну, интересно, что там моё воображение родит ещё? Синие галифе, китель цвета хаки, сапоги, портупея, кобура, синяя фуражка с красным околышем, лежащая сейчас на столе.

Там, с ваших слов, вы споткнулись, ударились головой о стену, но не уверены, в результате чего на время потеряли сознание. Очнулись же в неизвестном вам месте, напоминающем подвал заброшенного дома. Там вы встретили двух неизвестных вам ранее граждан, которые помогли вам избежать нападения животных, идентифицированных вами как "собаки", хотя вы затруднились указать признаки, по которым определили их видовую принадлежность.

Не перебивайте, сейчас говорю я! Меня держали в застенках местной "гебни" уже битый час. Поразительно, но в своих бреднях я вполне по-настоящему проголодался, однако обедом меня, судя по всему, угощать не собирались.

Военные, а это были именно военные, только в какой-то древней форме, из-за чего всё происходящее стало ужасно напоминать историческую реконструкцию, повели себя странно. Довольно молодой капитан с широкими плечами, вооружённый уже знакомым мне автоматом, задал уже знакомый вопрос: Осмотр их, видимо, удовлетворил, потому что меня весьма дружелюбно расспросили о том, что тут произошло, причём упоминание о собаках вызвало нездоровый ажиотаж - часть зольдов тут же образовала нечто вроде защитного периметра, ощетинившись стволами.

Но на нас так никто и не напал, и вояки, чуть успокоившись, осмотрели грузовик, тщательно обшмонали трупы и прозрачно намекнули, что пистолеты мне нужно сдать.

Именно "сдать", а не "отдать". Я повиновался, тем более что меня, несмотря на явную причастность к убийству по меньшей мере одного человека, никто не заковывал в наручники и не клал лицом в грязь. Грузовик довольно легко вытянули броневиком, после чего меня пригласили внутрь и мы повторили мой недавний маршрут, только в обратном направлении. От бедняги Гоши осталось немного - сильно растерзанное тело и целый карабин.

Солдатики как-то буднично завернули останки молодого человека в брезент, которым он прикрывал пулемёт Дегтярёва, и без всякого почтения к усопшему закинули свёрток в кузов грузовика, откуда тот столь неудачно выпал.

Я не стал вдаваться в подробности, сообщив лишь, что в какой-то момент мужики передумали меня спасать, но затем один выпал из кузова, а второй, в ходе борьбы застрелил сначала водителя, а потом. Но это же бред, вызванный сотрясением мозга, так что должно проканать. Тем более что это, по большому счёту, правда. Затем мы долго, часа два, ехали по разной степени убитости дорогам, все относящиеся к категории грунтовок. И хотя подвеска у броневика была получше, чем у грузовика, но всё равно трясло в машине немилосердно, так что под конец пути меня реально мутило.

Куда мы приехали в конце концов, я из бронированного чрева укачавшего меня транспортного средства всё равно не. Да это уже было не столь важно, меня настолько укачало, что я был рад ступить, наконец, на "твёрдую землю". С грустью взглянув на погибающие замшевые мокасины, я тихо выматерился и заозирался по сторонам, надеясь увидеть чистый клочок суши и какой-нибудь кратчайший путь к.

Такой клочок был метрах в пяти от меня, перед каким-то зданием, выкрашенным, видимо для контраста, в белый цвет. Попутно мозг зафиксировал кучу дополнительных деталей и уже занимался анализом полученной информации. Если бы не океан грязи посередине, я бы счёл это место двором военного или, по крайней мере, режимного объекта.

От прочего мира он был отделён внушительным бетонным забором, увитым по верху спиралями колючей проволоки. По бокам мощных металлических ворот стояли столь массивные будки из такого же, как и стены, серого бетона, что я заподозрил в них настоящие ДОТы.

Впечатление "режимности" объекта усиливала караульная вышка метров семь высотой, с довольно широкой площадкой наверху, выложенной по периметру мешками с песком. Мне даже показалось, что я увидел ствол пулемёта с раструбом на конце, очень похожего на тот, что украшал бронетранспортёре. Меня, можно сказать, пригласили пройти в то самое одноэтажное здание с островком чистоты перед.

При ближайшем рассмотрении его стены оказались покрыты неровным слоем штукатурки, крашеной свежей побелкой, а на высоте примерно полуметра от земли шла полоса гудрона, так называемый "сапожок". Ага, а вот и приметы цивилизации - "островок" перед входом в здание был выложен самой обычной тротуарной плиткой, вполне серого цвета. И, чтобы не нести внутрь грязь, тут же присутствовала примитивная конструкция из скребков, и утопленная в землю ёмкость, напоминающая обрезанную бочку, заполненную ржавой водой, в которой плавало несколько окурков.

Мокасины очистить толком не вышло, так, потопал, пока ступни не загорелись огнём, да и прошёл внутрь, успев прочитать надпись на красной табличке - КПП N 1, выход 2. Хотя нифига не понятно. Капитан, не пожелавший представиться, проводил меня по короткому коридору к двери с простой и лаконичной надписью "Оперуполномоченный МГБ". Что "дальше" из жеста военного было не совсем ясно, но уточнить я не успел, тот постучал по косяку, дождался едва слышного "да? Новенький, три часа как провалился.

Меня подтолкнули под локоть и я вошёл в небольшой кабинет с обстановкой в стиле "минимализм". Стол, шкаф с прозрачными створками, за которыми виднелись в основном пустоты на полках. Перед столом обычный стул с потёртым дерматиновым сиденьем и такой же вставкой на спинке. На столе допотопный чёрный телефон, какие-то бумаги. За столом сидел человек. Как я уже описал, в форме капитана НКВД, что вызвало у меня улыбку, которую я решил не демонстрировать.

Особист был, как и положено чекисту, среднего роста, это я разглядел, когда он вставал в ходе нашей беседы. А вот мне вставать не разрешали, и я уже весь изъёрзался, пытаясь найти удобное положение для моей пятой точки. Кроме роста, у капитана было непримечательное "среднее" лицо, серые глаза, тонкие губы и вполне нормального размера и форы нос.

Голос тоже был серым и говорил он "средне" - не повышая голоса, но и без особой теплоты. Если бы не разговор, в ходе которого мне задали ряд очень странных вопросов типа "кто у нас президент" или "в каких годах началась и закончилась Великая отечественная война" я бы подумал, что нахожусь в бреду под названием "реконструкция СССР х годов".

Обстановка, мебель, телефон, графин с неизменным гранёным стаканом, даже чернильница на столе, всё было, скажем так, аутентичным. Соответствующим эпохе, как и портрет вождя народов на стене, над головой НКВДшника, разумеется.

Кстати, он-то как раз представился - капитан Петров. Да-да, а майоры у них, наверное, Сидоровы, а лейтенанты сплошь Ивановы. Правда, неким диссонансом в этой попытке воссоздать картинку из эпохи сталинских времён был портрет ещё одного человека - мужчины в костюме, при галстуке, взиравшего на меня со странной смесью заботы и некоторого удивления.

Лицо у мужчины было упитанным, хотя и без второго подбородка, глаза немного навыкате, пухловатые губы сложились в почти суровую, волевую складку. Если бы не размер портрета, я бы счёл его каким-нибудь местным партийным деятелем, хотя во времена культа личности даже портреты Ильича висели не везде.

Но странность была в том, что портрет пучеглазого был несколько больше и новее, что ли, чем репродукция с изображением Иосифа Виссарионыча. И да, рожа на портрете мне была абсолютно незнакома. В какой-то момент мысль о том, кто это, стала просто навязчивой и я решился: Капитан Петров проницательно посмотрел на меня, постучал тупым концом карандаша по столу, посмотрел в окно, забранное, как я заметил, мощной и частой решёткой и, наконец, сознался: И я впервые заметил некий намёк на сочувствие, проскользнувший в его голосе.

Знаете, нелепо говорить воображаемому собеседнику, что я нахожусь в своём же бреду, так что я принял правила игры и заявил: Но это "после" всё никак не наступало, меня натурально мурыжили, задавая одни и те же вопросы, часть из которых поражала своей нелепостью.

Про нашего президента я уже упоминал. А как вам первый чернокожий президент США? В смысле - кто? Или президент Объединённой Европы? Устал морально, физически и умственно. Как-то мой разум совсем уж не щадил. Под конец нашей беседы, когда я подтвердил, что всё пересказанное капитаном обо мне правда, в дверь постучали, и какой-то военный передал гэбэшнику папку.

Тот сухо поблагодарил и углубился в чтение материала, умело закрыв от меня содержимое. Один раз брови его поднялись вверх в гримасе удивления, и он кинул на меня странный взгляд. Затем на столе зазвонил телефон, да так громко, что я вздрогнул от неожиданности.

Я так устал, что был рад любому развитию сюжета, лишь бы скорее очнуться. Но не тут то было! Убедившись, что я не собираюсь прекращать свои ломки комедий, Петров отправил меня в некий "особый отдел", расположенный в другом здании, правда, всего в десяти шагах. Ходил я туда не один, а в сопровождении вооружённого карабином солдатика. Там с меня сняли отпечатки пальцев и сфотографировали.

Фотоаппарат откровенно порадовал - тренога, светлый полированный ящик, занавеска, под которой скрылся фотограф и настоящая магниевая вспышка. Не понравилось, что фотографировали меня в полный рост рядом со шкалой, обозначившей этот самый рост, затем в анфас, но с табличкой, где мелом, от руки было накарябано "Нагорнов К. Третья фотка была в профиль, после чего меня вывели обратно, но, вместо того, чтобы вести в кабинет капитана Петрова, погнали в другую сторону.

Увидев, что за гостеприимно распахнутой дверью находится натуральная камера, я попытался взбрыкнуть, но военный лениво посоветовал: Обстановка в камере была более чем скудной.

Собственно, в узком как пенал помещении была лишь пристёгнутая к стене койка, которую "малёк" откинул, открыв замок имеющимся у него ключом. В углу стояло пованивающее ведро, а за трубой, вероятно, отопления, а может и водоснабжения, была заткнута газета.

Маленькое оконце под потолком за интерьер можно не считать, как и тусклую лампочку, дающую, впрочем, достаточно света из-под плафона в виде решётки. Кровать представляла собой топчан из досок, вероятно, сосновых, толстых и, как я заметил, довольно сильно отполированных чьими-то телами.

То есть, помещение не простаивает. Видимо исключительно ради удобства, цепи, которые не давали топчану упасть вниз, были чуть короче, чем нужно для идеально горизонтального положения, так что я буквально через пять минут скатился вплотную к стене, покрытой унылой, зелёной краской по штукатурке.

Второй нюанс лежанки стал очевиден спустя ещё десять минут - она была рассчитана на рост максимум см, и мои стопы свисали с краю. Мастера, изготовившего это произведение мебельного искусства, звали не Прокруст, случаем, нет?

Как ни странно, я заснул. Если этот термин применим, конечно, в моём случае. Или, скажем так, возникла иллюзия, что я заснул во сне, и проснулся от скрежета ключа в замочной скважине. Явно не того сержантика, что меня сюда поместил. Я соскочил, вернее, едва не свалился с топчана. Машинерия тела, пробудившегося ото сна в неудобной позе, заработала по полной и начала посылать мне сигналы в виде болевых импульсов, причём из мест, которые я и не помню, чтобы ушибал. Кряхтя, словно старый дед, я выпрямился и, растирая лицо руками, направился к выходу.

Хотя мою фамилию и переврали, но в камере всё равно кроме меня никого не. По привычке я отметил "соплю" у него на погоне - ефрейтор. Заглянул в ведро, морщась от запаха, затем глянул на меня с подозрением. Может думал, что я припрятал содержимое где-то в камере? Мне вдруг пришла идея запереть его на киче самого, ведь для этого нужно было всего лишь закрыть дверь.

Но, к счастью, я делать этого не стал, потому что ключ от камеры ефрейтор носил с собой, вот смеху то было бы, поддайся я мимолётному импульсу! Мы поднялись из подвала, прошли по плохо освещённому коридору первого этажа и оказались перед дверью с табличкой "Оперуполномоченный". А капитан Петров был оперуполномоченный МГБ? А это просто оперуполномоченный? Ефрейтор постучал по косяку, ибо эта дверь тоже была обита чёрным дерматином. Ответа я не услышал, но у пухлого слух был, видимо острее моего, потому что он приоткрыл дверь, просунул туда голову и совершенно подобострастным тоном сообщил: Впрочем, тут наблюдались явные отличия от кабинета предыдущего особиста.

Во-первых, этот был. Во-вторых, столов было два, один большой, с зелёным сукном в середине, прикрытым толстым стеклом. За ним и восседал "тарищ майор". Второй стол был поплоше, хотя не совсем уж убитый, он стоял торцом к первому, образуя немного коротковатую ножку в литере "Т".

Шкафов было больше, штуки четыре, причём у пары, стоящей в углу, створки были глухие, но, зато, с дырами размером с пятирублёвую монету. Видимо чтобы сразу было видно, есть что-то в шкафу или. В этом было, какие-то папки, а так же книги. На столе у майора тоже было богаче - чернильниц две штуки, круглый стакан из некоего металла, напоминающего латунь, в котором торчали несколько карандашей. Телефон, копия как у капитана, но этот стоял так, что мне была видна желтоватая надпись "инв.

На стене, между окнами, те же два портрета, а на противоположной карта какого-то региона, не вызвавшая у меня никаких ассоциаций. Хотя их было два, по обеим сторонам приставного стола, и ещё штук пять стояли у стены, я сел именно на тот, которым мне был указан. Но он развеял мои подозрения: Папироса, а отнюдь не сигарета, всё же была извлечена из коробочки, крышка щёлкнула, затем пришёл черёд зажигалки, напоминающей "Зиппо", и кабинет наполнился едким вонючим дымом.

В общем, так, - хлопнул он ладонью по столу, вернее по папке, в которой, как я подозревал, находился "материал" на. Честно говоря, мои приключения в закоулках собственного сознания порядком уже утомили меня, так что нужно было брать инициативу в свои руки.

К тому же я заметил кое-что, выпадающее из, казалось бы цельной картины, отражающей действительность сороковых-пятидесятых годов прошлого века. Нет, один парадокс уже был - портрет некоего пучеглазого президента. Но вот чего уж точно не было в сталинские времена, так это икон в кабинетах государственных служащих, да ещё такого ранга!

А у этого иконы были, я не знаю чьи, не христианин ни разу, но то, что это иконы, уверен на 99,9 процента. Стоят себе, прислоненные к стеклу в шкафчике, аж три штуки. Сейчас я встану, открою дверь, проснусь и окажусь в Да и куда вы сейчас, по темноте-то? А и правда, за окном-то темно, хотя территория явно освещается. Это сколько же я спал? Опять я в ловушке собственного сознания! Мне вот по жаре квас лучше, а кто-то чаем балуется.